Уинстон Грэхем - Танец мельника

Как же всё это отличается от свадьбы с Элизабет в тихой церквушке Святого Феока. Но об этом следует забыть...

Он взглянул на свою новую жену. Лицо ее выражало некоторую жесткость, аристократическую суровость, ставшую более заметной, поскольку сегодня Джордж много вращался среди ее высоких сородичей с будто вырубленными топором лицами. Либо их манеры сказались на ней, либо он стал сильнее замечать сходство. Не то чтобы она не красива — весьма красива при правильном освещении. И молода. По его меркам очень молода. В метрике ей тридцать, и Джордж не сомневался в этом ни на йоту. Зрелая и свежая. То, что нужно. Они сидели друг напротив друга в карете, и ему захотелось ее коснуться. Теперь она принадлежит ему. И это не шутка. Он подумывал придвинуться к ней, погладить ее щеку, шею. Однако это ниже его достоинства — вести себя, как влюбленный мальчишка.

— Я взяла с собой Филберта, — промолвила Харриет.

— Кого? — уставился на нее Джордж. — А-а-а... — Это был ее питомец, странный жутковатый звереныш меньше белки, оживающий с приходом ночи. — Где он?

— Он с Камиллой. В своей клетке. Он нас не побеспокоит.

Джордж беспокойно поежился.

— Камилла с ним умеет управляться?

— Он сильно привязан ко мне. Но я уверена, он не будет тебе досаждать.

— Я не слишком привык, чтобы по дому разгуливали животные.

— Что ж, обещаю не пускать Данди дальше холла.

Джордж уставился на нее, а затем разразился смехом. Вернее, некоторым подобием смеха, но на большее он был неспособен.

— На секунду я подумал, что ты говоришь всерьез.

Они потряслись дальше. Пока что местность выглядела не лучшим образом, и жителю Лондона могло показаться странным, что деревья всё еще голые. Здесь, на самом западе, деревья не торопились зеленеть, словно опасаясь грядущих штормов, хотя живые изгороди цвели, опережая своих собратьев по всей Англии. День начался хмуро, но теперь прояснялся, а вдали, между склонами низких холмов, проглядывало изумрудно-синее море.

Джордж начинал осознавать, как сильно он хочет эту женщину. Все прошлые годы он так часто с успехом подавлял свои желания, что ему и в голову не приходило, что теперь всё станет по-другому. Но теперь всё стало по-другому. Вот она сидит, напротив. Принадлежит ему. И он знает, что будет дальше.

— Завтра конюх приведет Кастора и Поллукса, — сказала она.

Джордж потер подбородок. Надо будет еще раз побриться сегодня. Они почти доехали до городишка с названием Хелстон. Дальше дорога будет лучше, по крайней мере, меньше шансов перевернуться. Лошади перешли на шаг и зацокали по каменной мостовой, кучер погонял их, щелкая кнутом. Маленькие каменные дома смотрели им вслед. В канаве стоял точильщик ножей, одной ногой неосторожно вступив в ручей, а другой вращая свой станок. Четверо оборванных ребятишек подбежали к экипажу, протягивая руки, по двое с каждой стороны. Трое парней дрались, а мамаша на них кричала. Возле трактира «Ангел» пассажиры садились в дилижанс. Те, что ехали снаружи, кутались в многочисленные одежды.

— Что ты сказала?

— Когда?

— О своих собаках.

— Завтра их приведут.

— Дом будет полон гостей, когда они появятся.

— Боюсь, что они часть домашней обстановки. Мы об этом договаривались.

— Разумеется.

Но не о том, что они будут носиться галопом по всему Кардью, как привыкли это делать в Полвендроне, подумал Джордж.

— В конце концов, дорогой Джордж, подумай, как тебе повезло, что придется мириться только с парой датских догов и одним галаго [6] Галаго — небольшой ночной примат, обитающий в Африке. и я не привела с собой полдюжины ноющих детей вроде тех, что мы сейчас миновали.

Она смотрела в окно, скользя взглядом по домам на окраине города, по пыхтящей трубе шахты, цепочке мулов, по куче булыжников, наползающих на дорогу. Тусклое солнце осветило ее твердые черты лица, чистую кожу и блестящие волосы цвета воронова крыла. Сколько сейчас времени? Джордж не хотел смотреть на часы, но предположил, что около половины седьмого. Через два часа стемнеет. Они, должно быть, прибудут в Кардью около восьми. Затем пройдет как минимум четыре часа, прежде чем они разойдутся по ванным комнатам, переоденутся, поужинают и снова поднимутся наверх. То есть осталось еще около пяти часов! Он взглянул на нее, гадая, правда ли ее ноги окажутся полными, как он давно уже подозревал. Не бледные и тонкие, как у Элизабет, а, наверное, смуглые, с тяжелыми икрами. Он не возражал. Харриет — смуглая, но еще и сестра герцога, которая сегодня вручила ему право на подобные исследования.