Стефан Дичев - Путь к Софии

Эти слова, казалось, раскрывали ее тайну. Но она не краснела, не стыдилась. Неужели эти стремления не вечны в ее душе? Неужели она перестала искать ту долину, где блестит ярче всего солнце?

Маркиз кончил петь и отвесил театральный поклон; синьора Джузеппина взяла последний аккорд и вслушалась в замирающие звуки; Сесиль захлопала в ладоши.

— Как хорошо, как хорошо!

Неда не шелохнулась.

— Ну что? — спросил маркиз, повернувшись к Неде, немного удивленный и задетый ее молчанием.

— Пойте, — прошептала она, — пойте еще...

— О! Вы взволнованы? На глазах слезы?

— Я потрясена, — сказала она и поднялась с кресла.

Да, она была потрясена, но не его пением, а тем, что происходило в ней самой.

Он опять полистал ноты, нашел еще одну песню.

— А вот Вивальди! Начнем?

Неда кивнула.

— Вначале потише, Беппина! И ты, стрекоза, пой с нами! Одну мелодию... Три-четыре!

Они все запели, даже синьора Джузеппина. Скоро голоса их зазвучали согласно, слились и потекли в одной томительной мелодии. Неда уже овладела собой. «Как невероятно, как странно, — думала она, в то время как ее нежный голос терялся в общем хоре. — Да, странно, — повторяла она про себя... — Но как верно!»

И дальше прозвучал стих, который ее испугал.

«Я совсем потеряла голову!.. О боже! О чем я думаю!» Пока певцы с увлечением повторяли все тот же вопрос, она молчала, с ужасом признаваясь себе в том, что рвется к другому, не к жениху. И опять, казалось бы, вне всякой логики, выплыли слова на школьной доске, и в них был и ответ ей и предвестие чего-то... La neige est blanche... Она едва дождалась, когда закончат еще одну песню, сказала, что опаздывает, и тут же придумала извинение.

Но после того, как консул проводил их до фаэтона и она опять осталась наедине со своими мыслями, ей вдруг стало стыдно за свою ложь. Зачем она солгала? Глаза ее следили за снежинками, которые снова стали падать. Снег, чистый и белый. Пока не начнет таять ...

Когда они расставались и Андреа сказал «прощай», а Неда ответила ему «до свидания», казалось, каждый вложил в прощальные слова какое-то значение. Весь день Андреа думал только о ней и, сидя у окна в кофейне хаджи Данчо, поджидал ее возвращения. Она приехала уже под вечер в фаэтоне вместе с женихом, веселая, оживленная, может быть, все позабывшая. Он поклонился ей издали, словно говоря: «Ну вот! Как будто ничего и не было!» Она ответила сдержанным кивком и отвернулась, продолжая разговор с Леге. Андреа спросил себя с насмешкой: «А разве действительно что-то было?» Он не смог ответить и почувствовал себя униженным. Сунув по привычке руки в карманы, он пошел домой.

Андреа был прав. Неда про него забыла. В бараке она была смущена, у Позитано — глубоко взволнованна, по дороге из одного консульства в другое — пристыжена и недовольна собой, и, наконец, пришла в полное смятение от всего пережитого, когда встретивший их Леге настоял, чтобы она осталась с ними обедать. За столом, когда заговорили о новых главах книги, которую писал Леге, она успокоилась.

Как во всей работе «О нравах населения Оттоманской империи», которую Неда хорошо знала, так и в последних главах, которые он прочитал, сразу же чувствовался добросовестный исследователь, старавшийся не только все видеть, но и размышлять об окружавшей его жизни. Его проницательность и гуманная философия, всегда воодушевлявшая Неду, ощущались на каждой странице.

В фаэтоне она и провожавший ее Леге опять заговорили о новых главах его книги. Неда высказала свое откровенное мнение — восторженное и вместе с тем критическое.

Она так увлеклась, что ответила на поклон Андреа рассеянно (а ему показалось, что сдержанно) и продолжала говорить с консулом. Но в следующее же мгновение она опомнилась и слова застряли у нее в горле. Все до последней мелочи встало перед ее глазами. И пережитые волнения, стыд и страх предательски отразились на ее лице. Леге, почувствовав в ней перемену, с удивлением на нее посмотрел.

— Что с вами?

— Ничего. Впрочем...

У нее мелькнула спасительная догадка... Может быть, Андреа дожидался ее ради тех сведений, которые она не принесла ему утром? «Да, да! — ухватилась она за эту возможность. — Он решил, что я уже все узнала... В сущности, я и собиралась это сделать, именно поэтому я сказала ему “до свидания”... Он так меня и понял и теперь ждет», — лихорадочно соображала она, в то время как Леге не сводил с нее удивленных глаз.