Стефан Дичев - Путь к Софии

На другой день Маргарет получила письмо от Фреда Барнаби, которое хоть немного прояснило, что происходит на фронте. Маргарет прочитала его вслух в английском клубе. Климент, который теперь зачастил туда, тоже слушал. Барнаби описал несколько забавных приключений и уже в самом конце письма упомянул, что герр Дитрих (он называл командующего фронтом его прежним немецким именем) решил внезапно перегруппировать свою армию, «ибо по не зависящим от него причинам недремлющий Гурко занял проход на Златицу, а другая его колонна движется к селу Правец и, возможно, пойдет на Орхание».

«Этот русский генерал, — писал Барнаби, — вовсе не такой уж простак, каким его считают наши друзья. Мой паша (разумеется, Бейкер), пожалуй, единственный, кроме меня, до кого это дошло. В остальном все чудесно. В горах уже лежит снег, и можно вообразить, что наступило рождество. Вчера я преподал Аликсу первый урок охоты на кабанов. К сожалению, он невосприимчив, видимо, от рождения и понимает в кабанах столько же, сколько в женщинах. Безнадежный случай! Прилагаю к сему кабаньи клыки — поистине ради такого экземпляра стоило совершить путь из Челси сюда! Привет ото всех, а самый пламенный — от нашего паши, на что, как я имею основания подозревать, есть веские причины».

Письмо было именно такое, какого можно было ждать от Фреди, и все смеялись, а мисс Гордон и мисс Пейдж долго разглядывали кабаньи клыки. Но Клименту стало ясно, что турки терпят поражение за поражением и что продвижение русских, о котором ему говорил еще Дяко, идет в одном направлении и имеет одну цель — Софию.

В тот вечер он допоздна разговаривал с братьями, и они втроем долго рассматривали карту. А утром Андреа снова пошел к бай Анани и к знакомым учителям. А Коста снова не мог устоять за прилавком и расхаживал по чаршии, шушукался с людьми, поругивая богачей турок из Алигиной слободы, которые чинили много зла и беззаконий.

Хотя генерал Бейкер, покинув Софию, жил напряженной фронтовой жизнью, он все время чувствовал, насколько серьезно его увлечение Маргарет Джексон. Для него она была не просто красивой женщиной, а женщиной светской, умной, недоступной. Как ему недоставало такой женщины, когда он служил в колониях, и как недостает теперь! Настоящий солдат, он избегал рассуждать о своих чувствах, а тем более кому-либо их поверять — даже Фреди, который, впрочем, сам о них догадывался. И только иногда, когда они объезжали позиции или ночью поспешно отступали под напором внезапно налетавших казаков, Валентайн Бейкер ловил себя на том, что вспоминает о ней — как они мирно путешествовали до Софии, как пили чай в ее уютной квартире и смеялись историям неподражаемой мисс Далайлы, как он хотел танцевать с ней первый вальс на приеме у французского консула, но прибыло это дурацкое известие об Этрополе, и все пошло кувырком.

С тех пор прошло не больше недели, но быстрые, внезапные удары Гурко вынудили турок оставить стратегически важный город Орхание, откуда начиналась дорога к перевалу Арабаконак, единственному пути к Софии. Линия обороны была передвинута к скалистым заснеженным вершинам Балкан. Там же находился штаб маршала. Еще накануне туда прибыли командующие корпусами паши Шакир и Реджиб, а также главный инструктор генерал Бейкер со своими людьми. В штабе находился и Сен-Клер. Он уже подробно ознакомился с положением на фронтах и торопился вернуться в Софию.

К концу дня Бейкер и Барнаби возвращались с позиций на вершине Баба.

— Необходимы решительные, всеобъемлющие меры! — говорил раздраженно, не скрывая своего недовольства, Бейкер, подскакивая в седле — местность, по которой они ехали, была сильно пересеченной, и дорога напоминала высохшее каменистое русло.

Фреди ехал рядом с генералом, за ними гуськом следовали Аликс, Мейтлен, адъютанты, ординарцы и целый эскадрон смуглых триполитанских конников, дрожащих от холода, несмотря на то, что они кутались в свои грубошерстные бурнусы.

— Всеобъемлющие меры! Кто их предпримет, если мне позволено спросить? И как? Я всегда говорил, что вы неисправимый оптимист, паша!

— В отличие от вас я не сторонник самостоятельных действий, Фреди!

— Вам не кажется, что вы слишком полагаетесь на этих бездарностей?

Крепко держа одной рукой поводья, Бейкер другой пригладил бородку. Пальцы его невольно коснулись шрама под нею, и он вспомнил о Ниппуре и о той давней кампании, тоже неясной и запутанной, но завершившейся победой. Победить, отличиться, заслужить признательность своей королевы — вот что было целью его жизни, целью настолько же суровой, насколько и сентиментальной. «А может быть, Фреди прав? — озабоченно спрашивал себя Бейкер. — Может быть, действительно именно из-за бездарности тех, кто сидит в Константинополе, было упущено столько возможностей уже с самого начала войны?»