Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

— Это он за Польшу, за Польшу мстил! Жаль, недодумал я в свое время — надо было польских бунтарей упрятать в Сибирь, в рудники. А там, в Оренбурге, они живут припеваючи. Из ссыльных вновь в бунтарей превратились! Того и гляди опять восстанут. Ты, мил друг, промахнулся, приблизив этого поляка к себе. Могло случиться, что твой Циолковский увел бы пол-отряда в Хиву, а там бы поступил на службу к хивинскому хану. Ты, голубчик Василий Алексеевич, словно дитя. Велю тебе немедленно Циолковского отстранить от службы, Пусть едет в поместье доживать свой век. Остальных всех до единого представить к наградам. Я не смею рассматривать твою неудачу как поражение. Напротив - этот поход ничто иное как массовый героизм русского солдата... Да и мне самому не хотелось бы ходить в пораженцах перед лицом всей Европы. Представь списки лично мне. Я подпишу, и ты передашь их Чернышеву для исполнения. — Царь мстительно улыбнулся. — Как сделаешь дело, сразу отправляйся лечиться в Европу, выдам тебе пособие на дорогу... О Хиве пока забудь... Придет время — вспомним о ней.

Перовский был на водах, когда пришла весть о возвращении из Хивы капитана Никифорова Депешей из Оренбурга доложили, что посланник вернулся без договора, ибо Аллакули-хан в письменные дела и обязательства вступать не пожелал. Вел себя, однако, капитан Никифоров в Хиве с большим достоинством, и записи тайные на клочках бумажных делал, о чем он сам может поведать, коли будет дозволено ему прибыть в Петербург,

О возвращении посланника Нессельроде доложил государю. Тому не понравился жалкий, маловразумительный доклад из Оренбурга. Царь повелел явиться послу ко двору. После этого прошел еще месяц, и вновь граф Нессельроде доложил царю:

— Странное происшествие произошло, ваше величество, с нашим посланником. По пути в столицу заехал он к себе в деревушку под Сызранью да там и помер от разрыва сердца.

— Как так умер? Почему?.. Немедленно расследовать! — возмутился царь.

— Говорят, что сей посланник, когда собирался к вам, уж слишком страшился вашего возможного гнева.

— А не допускаешь ли ты, Карл Васильевич, что посланника просто-напросто отравили? Отправь-ка людей, пусть навестят сосланного мной полячишку Циолковского. Он, с самого хивинского похода строил козни Перовскому. Сей поляк живет неподалеку от Оренбурга.

Вскоре государю доложили: Циолковского застрелил из ружья его же повар, когда отставной генерал сидел вечером у окна в собственном доме...

Генерал Перовский вернулся с лечения полон сил и энергии совершить еще один воинский поиск на Хиву, во тотчас собрался военный совет. Чернышев объявил высочайшее повеление монарха о назначении на должность Оренбургского военного губернатора генерала Обручева, а в Хиву отправить еще одно посольство, которое возглавит ближайший соратник Перовского, бывший с ним в походе, полковник Данилевский.

Присутствовавший на военном совете граф Орлов, как только зашла речь о подарках хивинскому хану, язвительно заметил:

— Ей-богу, господа, хивинцы оттого и ведут себя, как капризные дамы, что мы их беспрестанно дорогими подарками жалуем!

— Любопытно, что же вы собираетесь на этот раздарить Аллакули? — спросил, выпрямившись в кресле, отставной генерал Ермолов. До этого он разглядывал иностранный журнал с красочными иллюстрациями. — В бытность свою наместником государя на Кавказе, когда отправлял в Хиву офицера Муравьева, я тоже пытался улестить отца нынешнего хивинского хана английским сукном и канделябрами, но этот так называемый владыка мира даже не взглянул на мои подарки.— Ермолов усмехнулся, и засмеялись все.

Чернышов сказал с удовольствием:

— Да уж подарки поистине царские! Ландо с откидным верхом, лошади английской породы. Пусть попробует хан Хивы не подписать договор!

— В чем основная суть договора? — спросил Орлов.

— Главное, определить нашу южную границу с Хивой — по реке Сырдарье, северному берегу Арала и северному склону Усть-Юрта, — пояснил Чернышов. — Кроме того, необходимо выхлопотать у хана право держать в Хиве постоянно русского агента. Есть и секретные задания нашему послу: сделать военно-топографическую съемку не только того пути, которым он пойдет, но и самой Хивы, окружающих ее городов н оазисов. Посланнику даны два топографа.

— Н-да, сдала свои позиции Россия на южных границах, — с сожалением вымолвил граф Орлов. — Проснулась бы нынче матушка Екатерина да посмотрела — что на завоеванных ею землях делается. Сейчас и представить невозможно, что земли южнее Арала, на коих живут каракалпаки, когда-то принадлежали нам. Каракалпаки, киргиз-кайсаки Малой н Средней орды, еще какие-то народы — все они были приняты добровольно в состав России, а теперь мы по этим землям С топографами собираемся идти, заносить их на карту! Да как заносить — тайком, словно воры!