Валентин Рыбин - Семь песков Хорезма

— Что это еще за арбакеш? — нахмурился Сергей,

— Ай, был один слуга-перс у Аллакули. Поехал в Ургенч, оттуда хотел на каюке сбежать в Бухару. Ханские нукеры его догнали, — пояснил Якуб.

Царевича со столь необычной добычей встретили с ликованием. Пряча истинные мысли под личиной восхищения, царедворцы не сразу, но все же внушили Мухаммед-Эмину, что мясо барана гораздо вкуснее мяса цапли, и, переодев, усадили на ковер к шашлыку и щербету. Тут к Сергею подошел Рахимкули-торе.

— Дорогой топчи-баши, я приехал за тобой. Хан не желает начинать охоту без тебя, хотя тигр совсем рядом. Быстрее поехали, лошади давно ждут.

В глазах Рахимкули-торе полыхал тайный умысел. Сергей задумался: «Опять Аллакули решил выкинуть какую-либо шутку!» Но тут же отбросил всякие сомнения: «Воистину сказано, что пуганая ворона куста боится! Скорее всего хан пошлет меня первым с рогатиной на зверя — еще раз проверит мою храбрость!»

— Как тебя понять, Рахимкули? — спросил Сергей, садясь на коня, — Что значит, тигр совсем рядом? Маградит уже загнал его в ловушку, что ли... Наверное, надо взять зверя, но нет отважного джигита, который бы сделал »то?

— Да, дорогой топчи, — заулыбался еще шире Рахимкули, — в нашем ханстве одни трусы.

— Кость бы им в горло! — выругался Сергей, подгоняя скакуна.

Вскоре они достигли стоянки Аллакули-хана. Несколько белых юрт на небольшом расстоянии друг от друга стояли в густых зарослях, а за камышами синело все то же озеро Истемес. Как только кони пошли, подминая камыш и тревожно всхрапывая, от крайней юрты донесся предостерегающий голос одного из царедворцев хана, чтобы Рахимкули и пушкарь ехали тише. Сергей заметил суету у юрт и быстро спешился. Рахимкули последовал его примеру. Ведя коней в поводу, они приблизились к крайней юрте и увидели людей хана, которые крались с ружьями к дальней войлочной кибитке, стоявшей у самой воды. Откуда-то появился с неестественно горящими бегающими глазками Юсуфмехтер.

— Сергей-топчи, ты наша надежда... Маградит давно ждет тебя... Тигр загнан в ту юрту, но никто не может подойти к ней.

— Надо его выгнать оттуда и застрелить! — загораясь азартом охотника, предложил Сергей.

—Дорогой топчи, этого делать нельзя. Хан приказал взять тигра живым. Мы его посадим в клетку и будем возить по всем городам и кишлакам Хорезма.

— Что же вы от меня хотите, Юсуф-ака? — удивился Сергей. — Не идти же мне на зверя с голыми руками!

— Именно этого и требует хан от тебя! — воскликнул визирь. — Он уверен, что только ты один сможешь справиться с хищником. Давай, бери веревку... Когда ты нападешь на него и свяжешь ему лапы, мы поможем тебе!

— Кость бы вам в горло! — вновь выругался пушкарь, беря в руки толстую шелковую бечевку. — Пощадили на плахе, так решили живым зверю скормить. Хороша ханская милость...

Сергей некоторое время стоял молча, глубоко вдыхая воздух, затем медленно направился к юрте. Подкравшись к ней сбоку, с минуту прислушивался, затем шагнул к входу. Рука его потянулась к пологу, чтобы сорвать его, но в это время из юрты с диким визгом выскочила полунагая девушка и кинулась на Сергея. Пушкарь отскочил в сторону и оторопел, не зная, что делать. Со всех сторон раздался неудержимый хохот сановников. И сам маградит вышел из засады и принялся смеяться взахлеб, до слез, ударяя себя руками по коленям. Вновь, как и в прошлый раз, на плахе, Сергей не сразу пришел в себя. А опомнившись и поняв, что маградит снова сотворил с ним дикую шутку, не знал, что ему дальше делать.

— Кость бы вам всем в горло! — сердясь и одновременно глупо улыбаясь, выругался Сергей и хотел было уйти, но Аллакули-хан остановил его.

— Топчи, это нехорошо... Хозяйка белой юрты ждала тебя с самого утра, приготовила угощение... Нельзя отказываться. Иди к ней и будь ее гостем. В твоем распоряжении весь вечер и вся ночь. В Хиву отправимся вавтра утром. Иди, мы не будем мешать тебе.

Сергей растерянно взглянул на хана и, видя, что он не шутит, а ждет, чтобы пушкарь доказал свое мужское достоинство, шагнул в кибитку. Едва он переступил порог, как девушка обвила его шею руками и приникла к нему. Находясь пока еще во власти медленно уходящего потрясения, Сергей разомкнул ее руки.

— Кто ты? — просил он, оглядывая юрту. На полу лежал мягкий ковер, подушка, сбоку, у самого терима. скатерть с вазами и кувшинами.

— Я твоя рабыня, — робким голосом произнесла девушка, и по голосу и хрупкой, полуобнаженной фигурке Сергей определил: «Да она совсем еще молода... Ей пятнадцать-шестнадцать. не больше».