Валентин Рыбин - Море согласия

— Тут вот, чтобы тебе и народу твоему покойнее было, я заготовил небольшое воззвание, — объяснил Муравьев и достал из сумки письмо. — Муратов, зачитай-ка вслух, — сказал он и подал бумагу. Переводчик встал из-за стола.

— «Старшины иомудов! — начал он с торжественной приподнятостью. — Просьба ваша дошла до главнокомандующего над землями, лежащими между двух морей. Он милостиво взглянул на ваш народ. Видя преданность вашу и сострадая о вашем бедном положении, он послал меня к вам для лучшего узнания вас и дабы более увериться в искренности наших намерений... Я знаю бедность и нужды ваши и требую содействия вашего к исполнению видов наших, клонящихся единственно к нашему благу.

Некий старец, отходя в вечную жизнь, завещал детям своим жить дружно; он приказал принести к себе пучок стрел и, не развязывая их, велел сломать его: никто из них не мог сего сделать; когда же он, развязав пучок, дал каждому по одной стреле врознь, то все стрелы сломали поодиночке.

Так и вы, люди храбрые, презирающие смерть, вместе сильные, но врозь слабые, будете вечно несчастливы в бедны, пока не соберетесь под начальство единого из вас, вами же избранного, коего ум, опытность и честность были бы вам известны. Кият-ага, пользующийся доверенностью России, назначен для собрания вас. Он жертвовал всем: и спокойствием, и имуществом, и связями для вашего блага. Будьте признательны, жертвуйте всякий десятой долей того, чем он пожертвовал, и скоро земля ваша будет процветать торговлей и пышностью. Дремлющие силы ваши проснутся, и вы будете грозою ныне обижающих вас. Вот мой совет: соберитесь к старшему из вас, рассмотрите мысль мою, основанную на многих опытах. Буде она понравится вам, отдайте Кияту должное почтение, буде нет, оставайтесь по-прежнему и не жалуйтесь на судьбу, карающую вас. Всякому из вас предстоит две дороги; да изберет себе всякий ту, которая ему понравится. Я вам предсказал будущее ваше и в том и в другом случае исполнил долг свой: осталось вам о себе подумать. Думайте и не теряйте времени в исполнении»,— Все, Николай Николаевич, — дочитав, тихо сказал Муратов. — Если что непонятно, я готов пояснить.

— Все понятно, — облегченно вздохнул Кият.

Утром пакетбот, приблизившись к Челекену, бросил якорь. Кият и Таган-Нияз распрощались со всеми, взяли с собой Якши-Мамеда, чтобы он простился с матерью, и отплыли на баркасе к острову. Пришлось еще два дня стоять в ожидании Киятова сына. С севера задувал холодный порывистый ветер: моряки побаивались, как бы не разразился ураган.

Наконец-то возвратился Якши-Мамед, привез несколько ковров для Муравьева и главнокомандующего. Полковник пожурил его за долгое отсутствие и велел поднимать паруса.

При нарастающем ветре русские суда прошли мимо Челекена и скрылись в морской туманной дали.

Вскоре разыгрался такой шторм, какого не видывали Туркмены в последнее полстолетие. Со стоянок сорвало несколько киржимов и унесло в море. Ураган сорвал на Челекене четыре кибитки. Они, как перекати-поле, промчались по острову и бросились в ревущие волны. Все восточное побережье замутнело от песчаной пыли. Солнце, лишенное лучей, выглядело круглой дыней, И не только туркменский берег утопал в пыли и ревел разъяренными волнами. Шторм охватил и западное побережье.

В дербентской гавани в этот день бросил якорь шкоут астраханского купца Аджи Абдуллаева, доставивший Куринскому полку более двух тысяч четвертей муки и пшена. Купец, с трудом переправившись на берег, поспешил к командиру полка, чтобы подполковник дал людей на разгрузку судна.

Дербент выглядел неприветливо. Крепость на горе была окутана желтым пыльным облаком, раскачивались и трещали в низине деревья. На улицах — ни души. Аджи-ага, шатаясь от резких порывов ветра, бьющего то сбоку, то в лицо, кое-как добрался до казарм куринцев. Его провели в канцелярию. Днем в ней горела свеча — такое ненастье стояло на улице. Швецов, с пожелтевшим лицом, изнеможденным лихорадкой, кутаясь в сюртук, не сразу понял, что надо тут купцу-персиянину. И только когда до него дошло, что купец доставил хлеб, он немного оживился. «Слава те господи», — проговорил Швецов, выходя во двор и оглядывая рейд. Было видно, как бросало из стороны в сторону, словно огромный челнок, купеческий шкоут. Несколько баркасов, загруженных мешками, продвигались от судна к берегу. Швецов кликнул дежурного офицера и приказал направить на выгрузку провианта взвод пехотинцев, Зазвучала команда. Из казарм выскочили солдаты, строясь в две шеренги. Однако их помощь не понадобилась.