Валентин Рыбин - Море согласия

В тс время, как пальван был на торжище, Кият-хан изгонял с острова неугодных ему людей, прибирал к рукам нефтяные колодцы. К полудню он объехал всю южную сторону острова и выехал к кибитке Кеймира.

День был в самом разгаре, на дворе — ни души. Знойная тишина разливалась по войлоку юрт, по черному песку и кустикам полыни.

— Эй, кто-нибудь есть? — позвал Кият-хан.

В ответ послышалось блеяние. Всадники подъехали ближе к кибитке и увидели странное. У входа на привязи стояла коза, а под ней ползал годовалый малыш в белой рубашонке. Он приподнимался на колени и сосал козье вымя.

— Бай-е, — засмеялся Кият. — Смотри, какой йигит растет! Уж не пальвана ли сын?

— Его, — отозвался Таган-Нияз. — Мать ребенка украли каджары. Напрасно, Кият-ага, ты хочешь прогнать пальвана.

Подошла мать Кеймира.

— Салам алейкум, эдже, — сердито поздоровался Кият.— Что-то у вас тихо, будто все умерли. Где сын твой?

— За хлебом уехал, — ответила Бостан-эдже и указала рукой в сторону.

— За хлебом! — обозлился Кият. — Твой сын, видно, любит хлеб. А я хотел ему напомнить, что надо чтить память отца. Веллек-батыр никогда не заигрывал с каджарами. А в кого же твой сын удался! Скажи ему, пусть как-нибудь зайдет ко мне.

— По молодости да по глупости услужил пальван каджарам. Еще не знает, на каком туйдуке играть.— сказал Таган-Нияз.

— Нет, Таган-Нияз. Я знаю — он мстит мне за Тувак! — с раздражением заявил Кият-хан. — Не уговаривай, я проучу его как следует.

— Напомню тебе, хан, еще раз, что пальван спас твою семью от верной гибели! Неужто забыл об этом?

Кият промолчал, повернул коня и хлестнул его камчой.

Муравьев, не откладывая, приступил к топографической съемке острова. Передвигался пешком. За ним вели в поводу навьюченных лошадей подпоручики Рюмин и Катани. Процессию замыкал взвод казаков. Солдаты несли треногу и шанцевый инструмент. Время от времени полковник останавливался, велел ставить веху и начинал съемку. Демка крутился возле своего господина, покрикивал на солдат:

— Да втыкай, шельма... Шеста никогда не видел, что ли?

— А ты чего стоишь? Помоги товарищу!

— А еще с Дону, — ворчал он, усмехаясь, — Бусолей никогда что ли не видывали и вешек не ставили...

Отряд Муравьева неотступно сопровождала толпа любопытных. Демка успевал покрикивать и на них. То он отгонял их, чтобы не «пялили бельма», то спрашивал о чем-нибудь и хохотал, то посылал за молоком и чуреками. Туркмены охотно выполняли все, что он приказывал.

Днем, когда по острову расплылся белесый зной, Муравьев вывел отряд к берегу и приказал поставить палатку. Пока казаки натягивали на колья брезент, он прошел с подпоручиками к воде: офицера привлекла толпа собравшихся туркмен. Кочевники, раздетые до пояса, в штанах, засученных до колен, стояли в воде и сосредоточенно смотрели в глубь моря.

— Любопытно — чем так увлечены эти люди? — заинтересовался Муравьев. — Кажется, что-то вроде соревнования.

— Стараются, кто глубже нырнет, — предположил Рюмин.

— А для чего ножи у них в руках? — усомнился Катани.

— Они что-то режут на дне! — подсказал Демка, догнав офицеров. - И опять этот здесь, как его... батыр что ли по-ихнему? Богатырь, словом.

Русские подошли как раз в то время, когда Кеймир вынырнул из воды и стоял на мокром песке, тяжело дыша. В руках он держал большой нож. На гостей он не обратил внимание.

— Здравствуй, пальван, — осторожно сказал полковник. — Чего стоишь сердитый, как буйвол?

Кеймир ухмыльнулся и ничего не ответил. Муравьев понял, что пальван на него обижен. И догадался почему: в день приезда, когда Кият прогнал пальвана из своего кочевья, полковник не заступился за него, а надо бы.

— Хлебом запасся? — спросил Муравьев, и это прозвучало откровенной насмешкой. Николай Николаевич не знал, что и тут пальвана обидели. А Кеймир решил, что полковник знает обо всем и насмехается.

— Придет время — запасемся, — ответил он со злостью и окончательно озадачил Муравьева.

Смельчак, сидевший рядом на корточках, поднялся и сказал:

— Урус-хан, по какому закону не продали пальвану хлеб? У нас заведено — лучше убить, чем с голоду уморить.

— Позвольте, позвольте, — удивился Муравьев. — У меня нет причин обижать тебя, пальван. Кият, видно, Дема, садись на баркас и привези муку пальвану.

— Много, ваше высокоблагородие?

— Мешков пять, — распорядился Муравьев.

Дема козырнул и, в свою очередь, приказал подошедшим казакам, чтобы подогнали сюда баркас. Двое солдат отправились берегом к большой русской лодке, которая стояла в заливе.