Майкл Айснер - Крестоносец

Один из них как-то раз подошел к нам с Андре на окраине Бейрута. Он стоял перед нами и покачивался с носка на пятку. Андре положил руку на эфес меча.

— Однажды вы отправитесь домой, — сказал араб.

— По воле Господа мы все отправимся домой, — ответил я.

Он улыбнулся — почти робко — и оглянулся на городские огни.

— Я уже дома.

Мы ехали по двенадцать часов в день, направляясь к побережью, делая привалы в предместьях северных городов — Тира, Сидона, Бейрута, Триполи. Рамон говорил, что, когда первые крестоносцы пришли в Левант, христианские жители наперебой предлагали им кров и пищу. Сейчас все переменилось: местные жители давали нам еду и крышу над головой, воду и овес нашим лошадям, но за все это нам приходилось платить золотом и серебром. Торговцы у нас на глазах тщательно пересчитывали монеты.

Мы ели у бивачных костров и, вместо того чтобы наблюдать за тлеющими угольками, смотрели на далекие огни города, жадно прислушивались к ночным звукам: перекличкам друзей, шуму драки у входа в таверну, девичьему смеху. Мы спали не шевелясь, без снов, как мертвецы, — мы слишком устали, чтобы размышлять о призрачном будущем. Просыпались на рассвете и уходили еще до того, как торговцы разворачивали свои палатки. Мы не оставляли после себя следов, и, наверное, жители городов гадали, кто посещал их — воины-пилигримы или призраки. После двухчасовой езды я уже не мог припомнить, под какими звездами мы ночевали и спали ли мы вообще.

Когда мы добрались до Триполи, нас нашел гонец госпитальеров из Крака. Ему удалось пробраться сквозь ряды неверных, и он прибыл в город за несколько часов до нас. Полковник Делакорт быстро организовал собрание, на котором присутствовали барон Берньер, дон Фернандо и дядюшка Рамон — все они пришли со своими заместителями, явились и мы с Андре. Собрание состоялось в покоях городского коннетабля, который сомневался в правдивости донесения дона Лорна и не мог дождаться нашего отъезда.

— Даже пятидесятитысячное войско лучших воинов Бейбарса не может завоевать Крак-де-Шевалье, — сказал он. — Вы понапрасну теряете время.

Коннетабль не стал дожидаться новостей гонца. Он сказал, что у него есть дела в порту — один венецианский торговец отказывался платить пошлину, — и поспешно отбыл.

Гонец из замка занял кресло коннетабля; он смотрел на свои сцепленные пальцы и не торопился поднять глаза на присутствующих.

— Каково положение дел, гонец? — спросил барон.

— Неважное, сир, — ответил тот. — Неверных становится все больше. Они продолжают прибывать.

— Сумел ли гарнизон отразить атаки противника? — задал барон следующий вопрос.

— Да, сир, думаю, что да, — сказал гонец. — Хотя вообще-то нет, сир. Нам пришлось отступить за внутренние стены замка. Саперы неверных делают подкоп под внешними стенами. Одна из башен рухнула, и мусульманские воины проникли внутрь через образовавшуюся брешь. Многих из наших людей застали врасплох: они не успели укрыться за внутренней оградой крепости.

— Сколько человек попали в плен? — спросил полковник Делакорт.

— Много, сир, — ответил гонец. — Их всех убили.

— Вы можете определить размеры войска Бейбарса? — спросил дон Фернандо.

— Оно очень большое, сир, — ответил посланец.

— Сколько воинов окружают крепость? — спросил дон Фернандо.

— Четыре тысячи, а может, все пять, — отвечал гонец. — Их войско нельзя охватить взглядом, сир.

— Каково состояние внутренних стен? — спросил полковник Делакорт.

— Когда я уходил, они еще стояли, сир, но мусульмане затаскивали орудия на внешние стены. Оттуда они смогут обстреливать внутренние укрепления до тех пор, пока от внутренних стен ничего не останется.

— Сколько рыцарей-госпитальеров защищают замок? — спросил Рамон.

— По меньшей мере, шестьдесят пять, сир… их было столько, когда я уходил. И еще двести пехотинцев и лучников. Много раненых, но некоторые из них смогут сражаться, когда Бейбарс начнет штурмовать замок.

Когда Бейбарс начнет штурмовать замок…

Я взглянул на Рамона, но по его лицу нельзя было судить о серьезности положения. Он вытянул вперед руку и осторожно дотронулся до испачканного засохшей кровью рукава гонца.

— Стрела? — спросил Рамон.

— Простите, сир?

— Твоя рука, — пояснил Рамон. — Это след от стрелы?

— Да, сир. Поэтому-то дон Лорн и выбрал меня посыльным. С одной рукой от меня мало толку. Однако скакать на лошади я могу.

Рамон понимающе кивнул.