Майкл Айснер - Крестоносец

Голос монаха, надтреснутый и пронзительный, гулко отдавался от стен домов.

— Даже избранные должны помнить о смирении и страхе.

Он кивнул головой, строго и многозначительно.

— Никто не может быть уверен, что до конца сохранит преданность Господу.

Спустя неделю после своего возвращения в Акру барон Берньер вызвал к себе дядюшку Рамона. В качестве новых заместителей мы с Андре отправились вместе с Рамоном.

Войдя в покои, мы увидели барона, царственно восседавшего на позолоченном стуле; через его плечо был перекинут шелковый шарф, голову украшал венок из листьев.

— Рамон, — приветствовал барон, — добро пожаловать. Поздравляю рыцарей Калатравы со славной победой.

— Поздравляю и вас, барон Берньер, и ваших людей, — ответил Рамон.

— Рамон, — продолжал барон, — к сожалению, я пригласил вас сюда, чтобы обсудить тревожную весть. Вчера я получил письмо из Крак-де-Шевалье. Дон Лорн — кастелян замка — сообщает, что мусульманский вождь Бейбарс осадил крепость. Положение весьма удручающее, хотя, казалось бы, с такими мощными укреплениями замок должен выстоять.

Барон позвал своего заместителя, полковника Делакорта, тот подошел, кивнул дядюшке Рамону, развернул свиток и начал читать:

«Приветствую вас из Крак-де-Шевалье, барон Берньер. К сожалению, я нахожусь в отчаянном положении. Войско Бейбарса окружило замок. За последние несколько дней неверные подтащили баллисты, и если вы не вышлете крупные силы на подмогу, замок падет до наступления лета. В связи с этим прошу вас выступить со всеми рыцарями госпиталя, находящимися под вашим командованием в сторону Крак-де-Шевалье. Наше спасение зависит от быстроты вашего продвижения на север. Если будет на то воля Божья, мы увидимся с вами при более благоприятных обстоятельствах.

Полковник Делакорт свернул пергамент.

— Рамон, известно ли вам, сколько лет госпитальеры занимали Крак-де-Шевалье? — спросил барон.

— Нет, — ответил Рамон.

— Сто тридцать, — сказал барон. — Строя и перестраивая замок на протяжении десятилетий, мы создали неприступную крепость. Замок защищают два ряда стен — это крепость внутри крепости. Подходы к нему охраняют восемнадцать башен. Там даже есть ветряная мельница. Целый город для армии Господа. Знаете, какова толщина стен? Двенадцать футов. Двенадцать футов прочного камня. Известно ли вам, Рамон, что замок пережил четыре сильных землетрясения? Что рыцари ордена госпитальеров, защищая его, отразили двенадцать атак мусульман? Саладин, завоевав Иерусалим всего за тринадцать дней, повел войско на Крак-де-Шевалье, чтобы осадить крепость. Он понимал всю важность этого замка — тот, кто занимает Крак-де-Шевалье, контролирует поток товаров между Средиземным морем и далекими от берега городами. Знаете, что сделал Саладин, осмотрев защитные укрепления замка? Развернул и увел свое войско. И больше не возвращался. Даже великий Саладин признал бессмысленность штурма такой крепости. А теперь этот кастелян паникует только из-за того, что несколько мусульманских отрядов окружили замок. Позор! Уверен, Рамон, что вы понимаете мое нежелание раскрывать перед вами подробности переписки, бросающей тень на одного из моих собратьев-госпитальеров. Но у меня нет выбора. Поскольку великого магистра ордена госпитальеров сейчас нет в этой стране, на мне лежит ответственность за защиту наших замков. И хотя кастелян впал в беспричинную панику, я не могу не откликнуться на его призыв. Если мы ему не поможем, боюсь, он сдаст замок без боя.

Дело в том, Рамон, — продолжал барон, — что я оставил большую часть своих людей защищать Торон и в моем распоряжении всего сто рыцарей. Смешно отправляться на выручку нашему беспокойному кастеляну с таким малочисленным войском, которое вряд ли изменит ход борьбы.

Барон не сводил глаз с Рамона.

— Если мы сможем заручиться поддержкой всех, кто воевал с нами в Тороне… тогда нам будет куда легче помочь нашему кастеляну и снять осаду с крепости. Я встречусь с доном Фернандо сегодня днем и попрошу его поддержки. Очень надеюсь, вы оба согласитесь сражаться под моим командованием. У вас нет выбора — если Крак-де-Шевалье падет, никому во всем Леванте не будет спасения от воинов Бейбарса.

Рамон задумчиво поглаживал бороду, не выражая особого желания помочь.

— Надеюсь, Рамон, вы не собираетесь пользоваться нашим гостеприимством, есть наш хлеб и пить наше вино, пока мы сражаемся, чтобы вас защитить? — спросил барон.