Майкл Айснер - Крестоносец

— Барон Берньер, — ответил Рамон, — рыцари ордена Калатравы никогда не повернутся спиной к товарищам, попавшим в беду. Мы будем сражаться с вами бок о бок. Однако поскольку к нашей экспедиции может присоединиться и дон Фернандо, я считаю своим долгом выразить протест против того, как его воины обращались с мусульманскими пленными в замке Торон. Полагаю, вам известно о жестокости, проявленной войском дона Фернандо по отношению к мирному населению. Деяния его людей запятнали честь каждого христианского воина, участвовавшего в осаде.

— Рамон, сейчас не время и не место вспоминать о мелких недоразумениях, возникших между вами и доном Фернандо.

— Этот вопрос отнюдь не мелкий, барон. Он не имеет ничего общего с моим личным отношением к дону Фернандо. Недостойное обращение воинов дона Фернандо с жителями Торона несовместимо с нашей славной миссией.

— Рамон, — ответил барон, — я нахожу неуместным ваше внимание к столь незначительным делам в такой критический момент. Как дон Фернандо воспримет ваш выпад?

— Надеюсь, — отозвался Рамон, — дон воспримет его как повод изменить свое поведение и поведение своего войска.

— Думаю, войско дона Фернандо добилось огромного успеха в Тороне.

— Барон Берньер, поскольку вы не желаете разбираться с доном, у меня не остается иного выбора, кроме как подать протест вашему главе — великому магистру госпиталя, а также королю Хайме, отцу дона, по возвращении в Арагон.

— Рамон, — проговорил барон Берньер, — можете обращаться хоть к самому Господу Богу. Главное, подготовьте своих людей к походу.

После того как мы с Андре собрали наших братьев в одном из углов внутреннего двора, дядюшка Рамон объяснил им суть задания.

— Неверные, — сказал он, — осадили великий замок Крак-де-Шевалье. Его падение станет невосполнимой утратой для всех христианских сил. Через несколько дней мы выступим на север, чтобы оказать помощь нашим братьям-госпитальерам, осажденным в крепости. Мы потеряли почти половину наших людей в Тороне. Многие из вас еще погибнут под стенами замка госпитальеров. Знайте это. Господь ценит каждую каплю крови, пролитую ради защиты Его царства.

Днем я столкнулся с доном Фернандо на внутреннем дворе: он возвращался с совещания с бароном. Еще издали я заметил его пурпурную накидку и попытался избежать встречи, свернув в сторону. Но он окликнул меня прежде, чем я успел отвести взгляд.

— А, Франциско, — сказал дон. — Как поживает наследник состояния Монкада?

— Хорошо, дон Фернандо.

— Скажи, Франциско, как дела у принцессы?

— Я не знаком здесь ни с какой принцессой.

— А разве ты не служишь знаменитой прославленной принцессе Рамоне из Калатравы?

— Я не знаю, о ком вы.

— Мои шпионы доложили, что твой господин сочинил какую-то историю о моем поведении в Тороне, которую намеревается рассказать моему отцу, — сказал дон. — Если Рамон думает, что я буду стоять в стороне, пока он чернит мою репутацию, значит, он совсем меня не знает.

Я ничего не ответил. Я повидал достаточно, чтобы сделать собственные умозаключения о характере дона Фернандо.

— Прекрасно, Франциско. У меня есть и хорошие новости. В моем окружении появилось свободное место. Приглашаю тебя присоединиться к моей свите. У меня есть планы на твой счет, Франциско.

— Дон Фернандо, я польщен вашим вниманием, но останусь верен ордену Калатравы и моему господину — Рамону.

— Восхищен твоей преданностью, Франциско. Надеюсь, однажды она послужит и мне. Однако поразмысли над моим предложением — боюсь, нашего дядюшку Рамона ждет не очень светлое будущее.

Спустя три дня, перед рассветом, мы покинули город. Дядя Рамон пояснил, что мы выступаем тайно, чтобы не сеять паники среди жителей Акры, большинство из которых считали Крак-де-Шевалье неприступным оплотом христианского могущества в Леванте. Известие о затруднительном положении замка могло сильно встревожить обитателей города, уже полного слухов об успехах мусульман.

Крак-де-Шевалье находился на северо-восточной границе христианских владений, приблизительно в ста шестидесяти пяти милях от Акры. По словам полковника Делакорта, рыцари-госпитальеры обычно совершали переходы от Акры до Крака за две недели, однако в связи с тяжелой ситуацией в замке мы собирались добраться туда за пять дней.

С такой скоростью могли двигаться лишь верховые, поэтому пехоту и лучников не включили в отряд. Тем не менее, войско собралось внушительное — более двухсот пятидесяти рыцарей, несколько сотен конных оруженосцев и еще сотня профессиональных кавалеристов, набранных из местных жителей — арабов по национальности, но ортодоксальных христиан по вероисповеданию. Коренные жители были очень похожи на тех, с кем мы только что воевали в Тороне, разговаривали на том же языке, — и это плохо сказывалось на их отношениях с моими собратьями. Мне доводилось слышать истории о том, как местные христианские проводники заманивали наших рыцарей в засаду. С другой стороны, рассказывали также о том, как госпитальеры и тамплиеры вырезали целые арабские деревни, а потом оказывалось, что ее жители были христианами — ортодоксами или якобитами. Поэтому я бы не стал осуждать местных жителей за то, что они были более преданы своим соседям, чем христианским товарищам. Но моя терпимость не смягчила, ни моей тревоги, ни моей бдительности; по ночам мы никогда не поворачивались спиной к арабским христианам.