Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

Шарп поднялся, не уверенный, закончена ли аудиенция и не стоит ли удалиться.

– Зачем же вам это знать?

– Это имеет значение? – она все еще глядела на форты.

– Мне просто любопытно, – он остановился за ее спиной. – Так зачем?

Она обернулась:

– Вы забыли свой мушкет.

– Винтовку. Зачем?

Маркиза враждебно взглянула на него:

– Скольких людей вы убили?

– Не знаю.

– Правда?

– Правда. Я солдат уже девятнадцать лет.

– А вам бывает страшно?

Он улыбнулся:

– Конечно. Постоянно. И становится только хуже.

– Почему?

– Я не знаю. Иногда мне кажется, что чем старше ты становишься, тем больше причин жить.

Она рассмеялась:

– Любая женщина скажет вам, что это не так.

– Нет, не любая. Может быть, некоторые, да и некоторые мужчины, – он махнул рукой туда, откуда доносились звуки музыки. – Вот, к примеру, офицеры-кавалеристы не любят стареть.

– Вы как-то слишком умны для простого солдата, – передразнила она. Ее сигара повесила между ними облако дыма.

Она так и не ответила на его вопрос, а он так и не понял, зачем его привели на этот балкон, где тихо шелестел листьями ночной ветерок.

– Вы можете спросить о том же у тысячи людей в Саламанке – и получите те же ответы. Почему я?

– Я же сказала. А теперь почему бы вам не забрать свою винтовку и не уйти?

Он не ответил и не двинулся с места. Где-то в городе послышались крики: наверное, драка пьяных солдат. На другой улице завыла на луну собака.

– Что это за черные пятна? – поймал Шарп взгляд маркизы, остановившийся на его щеке.

Его начали раздражать реплики, не имеющие отношения к предыдущему разговору: казалось, она издевалась над ним, почти доводя до точки кипения и тут же остужая неуместными вопросами. Он потер щеку:

– Порох, мадам. Он взрывается на полке винтовки и оставляет пятна.

– Вы сегодня кого-то убили?

– Нет, сегодня нет.

Они стояли всего в двух футах друг от друга, и Шарп знал, что оба могут отойти – но продолжали стоять, с вызовом глядя друг на друга. Он понимал, что она искушает его нарушить все правила и обнять ее. Он мог просто уйти, как ушел от армии Веллингтона Мармон, но не мог заставить себя сделать это: чувственный рот, глаза, ключицы, изгиб шеи, тени под белым кружевом платья поймали его в капкан. Она нахмурилась:

– Каково это – убить человека?

– Иногда это приятно, иногда нет, а иногда безразлично.

– И когда же это неприятно?

Он покачал головой, вспоминая свой старый кошмар:

– Когда в этом нет необходимости. Был один такой французский офицер-артиллерист в Бадахосе.

Она ждала продолжения, склонив голову чуть вбок:

– И что с ним случилось?

– Бой закончился, мы победили. Думаю, он хотел сдаться.

– И вы убили его?

– Да.

– Как?

Он кивнул на палаш:

– Вот этой штукой, – на самом деле все было не так просто: в приступе ярости он рубил, топтал труп сапогами, почти выпотрошил его, пока не вмешался Харпер.

Она чуть отвернулась в сторону и коснулась фруктов на столе:

– Вам нравится убивать? Думаю, да.

Шарп чувствовал, что сердце в груди вот-вот взорвется: его стук гулко отдавался в ушах, как всегда при первых признаках волнения или страха. Он увидел ее профиль в неверном лунном свете, притяжение ее красоты была непреодолимым: никто не должен быть столь красив – и рука его, помимо воли, медленно пошла вверх, пока палец не уперся ей в подбородок, разворачивая лицом к нему.

Расширившиеся глаза выразили удивление: она отступила на шаг, оставив его руку висеть в воздухе. Обращенное к нему лицо выражало неприязнь:

– Так вам нравится убивать?

Он почувствовал себя глупцом: это она заставила его коснуться ее, чтобы потом отступить, она позвала его сюда только для того, чтобы одержать над ним маленькую победу. Он отвернулся, поднял винтовку, закинул ее на плечо и пошел прочь, не сказав ни слова. На нее он не смотрел – лишь почувствовал, проходя мимо, аромат табака ее сигары.

– Полковник Леру любит убивать, капитан.

Пару мгновений Шарп продолжал двигаться, но имя врага остановило его и заставило обернуться.

– Что вы знаете о Леру?

Она пожала плечами:

– Я живу в Саламанке, этот дом был полон французов. Вам поручили убить его, да?

В ее голосе снова сквозил вызов, она знала слишком много, и он снова почувствовал, что вовлечен в игру, где лишь она знает правила. Он подумал о Леру, фортах, оцеплении, о своей роте, расквартированной в городе: да, работа простая, он сам делает ее сложной.