Бернард Корнуэлл - Клинок Шарпа

– Чего же?

Маркиза снова глубоко затянулась, поглядывая на него сквозь дым.

– Я хочу, чтобы вы мне сказали, если будет запланировано сражение.

Шарп расхохотался, потом глотнул вина и задумался: неужели его позвали на балкон для того, что может сказать любой офицер, британский или испанский, немецкий или португальский? Но лицо ее было серьезным, она ждала, и он просто кивнул:

– Конечно, оно будет запланировано. Мы не просто так сюда пришли, да и Мармон, уверен, не отдаст без боя весь запад Испании.

Она задумчиво проговорила:

– Так почему же Веллингтон вчера не приказал атаковать?

Он почти забыл, что только вчера они смотрели с вершины холма на противостояние двух армий.

– Он хотел, чтобы Мармон сам его атаковал.

– Я знаю. И он не стал этого делать. Но ведь Пэр превосходил его числом, так почему же не перешел в наступление?

Шарп наклонил голову, разрезая куропатку: кожа хрустнула, брызнул сок. Взяв ножку, он махнул ею в сторону смотровых отверстий:

– Там дюжина генералов, три дюжины штабных офицеров – и вы спрашиваете меня? Почему?

– Потому что это меня забавляет! – ее голос вдруг снова стал резким. Она помолчала, стряхнув пепел с сигары, потом произнесла: – А вы-то сами как думаете? Если я спрошу их, они вежливо улыбнутся и начнут многословно рассказывать, что мне не стоит забивать свою прелестную головку военными действиями. Так что я спрашиваю вас: почему он не атаковал?

Шарп откинулся назад, глубоко вдохнул и погрузился рассуждения:

– Вчера за спиной французов была равнина, куда Мармон мог отступать бесконечно, сохраняя боевые порядки – и бой закончился бы только с наступлением темноты. Скажем, – он пожал плечами, – по пять сотен убитых с каждой стороны? Если дело дошло бы до кавалерии, чуть больше – но это ничего не решит, и армиям снова придется сражаться друг с другом. Но Веллингтону не нужны бесконечные и бессмысленные перестрелки: он хочет поймать Мармона в ловушку там, где нет способа улизнуть или вовремя перестроиться – тогда он сокрушит француза, уничтожит его.

Маркиза с удивлением наблюдала за страстью, внезапно проснувшейся в Шарпе при мыслях о битве, за его жестким лицом:

– Продолжайте!

– Больше нечего сказать. Берем форты – и идем за Мармоном.

– Вам нравятся французы, капитан Шарп?

Неожиданный вопрос показался нелогичным: возможно, она имела в виду, не питает ли он ненависти к французам? Он сделал неопределенный жест рукой и улыбнулся:

– Я не питаю к ним ненависти: у меня нет никаких причин их не любить.

– Но вы с ними сражаетесь?

– Я же солдат, – хотя все, конечно, было вовсе не так просто. Он стал солдатом, поскольку больше никем не смог стать. Много лет назад он понял, что эта работа ему по плечу, что он с ней справляется – и с тех пор другой жизни для него не было.

В ее огромных глазах появилось любопытство:

– За что вы сражаетесь?

Он покачал головой, не зная, что сказать. Скажешь «за Англию» – будет выглядеть излишне помпезно, к тому же Шарп подозревал, что если бы он родился во Франции, то столь же яростно и умело сражался бы за французов. За знамя полка? Возможно, потому что знамя означает честь, а честь важна для солдата. Видимо, настоящим ответом для него было то, что он сражается за себя, за то, чтобы не дать себе вернуться в небытие, откуда вышел. Но когда его глаза встретились с ее глазами, он произнес:

– За моих друзей, – такой ответ показался ему самым достоянным.

– За друзей?

– На поле боя они важнее всего.

Она кивнула, потом встала и прошлась по балкону, оставляя за собой шлейф сигарного дыма.

– А что вы ответите на предположение, что Веллингтон не умеет наступать, только обороняться?

– Ассайя.

Она повернулась:

– Когда он форсировал реку на виду у противника?

– Вчера вы ничего не знали обо Ассайе.

– Вчера мы были на людях, – сигара снова вспыхнула.

– Он умеет наступать, – Шарпа впечатлили познания маркизы, но он был также заинтригован. В ней было что-то от кошки: тихие мягкие движения, изящество – но он знал, что у нее есть когти. А теперь стало ясно, что она достаточно умна, чтобы понимать, когда и как пустить их в ход. – Поверьте мне, мадам, он умеет наступать.

Она кивнула:

– Я верю вам. Спасибо, капитан Шарп, это все, что я хотела узнать.

– Все?

Она повернулась к решетке и откинула ставню:

– Я хочу знать, не вернутся ли французы в Саламанку. И хочу знать, собирается ли Веллингтон этому помешать. Вы мне сказали, что собирается. Вы не хвастали, не пытались произвести на меня впечатление, а дали мне то, что мне было нужно: мнение профессионала. Спасибо.