Лев Рубинштейн - Честный Эйб

Бакстер расправил свою пышную бороду.

— Я уже сказал вам, сэр, что выход из этого вопроса очень простой. Но… вы как будто приехали по другому вопросу?

— По делу о двух с половиной долларах.

— И Делман заставляет вас взыскивать с меня деньги? Хитёр этот господин, нечего сказать! У меня нет ни цента. Пусть подождёт до весны.

— Он не хочет ждать ни одного дня.

— Неужели вы собираетесь вести судебное дело против меня, мистер Линкольн?

— Нет, — сказал Линкольн. — Я собираюсь вручить вам деньги.

Он всунул в руку остолбеневшего Бакстера десятидолларовый билет.

— Здесь десять долларов, Бакстер. Два с половиной вы вернёте Делману, остальные будете должны мне. Вернёте, когда у вас будут деньги. Расписка мне, конечно, не нужна.

— Мистер Линкольн, — еле вымолвил Бакстер, — мне неудобно брать у вас взаймы…

— Не беспокойтесь, Бакстер, у меня урожайный год. А сейчас, извините, дела заставляют меня уехать, не воспользовавшись вашим гостеприимством. Дело в том, что я взял эти деньги у Делмана, как законную плату за мои труды. Сейчас я должен вернуть Делману вашу расписку. Прошу вас, Бакстер, расплатившись с этим… гм… добрым человеком, потребовать у него свою расписку и не забыть её уничтожить. Всего хорошего!

— Папа, я знал, что ты что-нибудь придумаешь! — выпалил Тэд, прилаживая том постановлений конгресса к сапожной щётке.

— Тэд, что это такое? — с любопытством спросил Линкольн-отец, глядя на это сложное сооружение.

— Это пушка, — объяснил Тэд. — Она стреляет снарядами громадной силы.

— Нет, нет! — сказал Линкольн. — Только не это!

— Вы против артиллерии? — спросил Хэрндон.

— Нет, я против войны! Линкольн сладко потянулся (он снова лежал на полу, опираясь головой на опрокинутый стул) и раскрыл книгу.

— Послушайте, что пишет Уитмен:

— Не люблю я стихов без рифмы, — кисло сказал Хэрндон.

Папа стал знаменит. Это произошло после его словесного состязания с сенатором Дугласом.

Тэд и раньше знал, что его папа человек необыкновенный. Но во время этих дебатов про папу Линкольна стали писать, что он «один из самых выдающихся лидеров свободных людей Америки». Писали это газеты республиканской партии. В газетах же демократической партии писали, что этот Линкольн из Иллинойса не больше чем пустоголовый провинциальный адвокат, что он не получил никакого образования и вообще похож на обезьяну.

Очень неприятно, когда про вашего папу пишут, что он похож на обезьяну. Тэд и Вилли решили вызвать оскорбителей на Дуэль. Они написали такое письмо: «Эй вы, демократы! Сами вы обезьяны, а вовсе не наш папа! Мы ещё мальчики и ничего не понимаем в политике. Но всё равно мы заявляем, что честные негры гораздо лучше, чем белые лгуны. И вообще, хватит вам нарушать конституцию. Мы возьмём наши ружья (не беда, что они игрушечные) и охотничью собаку и пойдём в воскресенье в Мельничный Лес, и вы тоже туда приходите с ружьями и собаками, и будет настоящая дуэль. Стрелять можно из-за кустов, и с деревьев, и при свете, и в темноте, пока не кончатся все патроны. С почтением Вилли и Тэд, Мстители из Иллинойса».

Вилли сказал, что это письмо надо показать папе. Папа надел на нос очки, прочитал письмо и сказал спокойно:

— В двенадцати строчках сорок четыре ошибки. Это никуда не годится. А откуда вы взяли эту глупую подпись?

— Из «Приключений Ки́та Карсона, вольного стрелка с Дальнего Запада»! — торжественно сказал Вилли. — Мы заплатили за книжечку десять центов, которые мама дала нам на орехи.

— Немедленно бросьте эту книжечку в печку, — сказал папа, и, как выяснилось впоследствии, он был прав.

Вообще папа всегда прав. Мама — другое дело: она время от времени ошибается. Но вместо того чтоб признать свои ошибки, она кричит и бросается посудой.

Папа никогда не выходит из себя и ничем не бросается.

Когда решался вопрос о том, кого выбрать в сенаторы, Сти́вена Дугласа или Авраама Линкольна, папа ездил вместе с Дугласом по разным городам штата, и они спорили при всём народе. И все друзья папы говорили, что он был удивительно спокоен и никогда не повышал голоса.

Были случаи, когда дебаты происходили в сырую, промозглую погоду под открытым небом. На скамейках сидели фермеры из разных местечек, закутанные в шарфы, и все курили трубки.