Валентин Лавров - Катастрофа

31 августа в четыре часа дня воздух вдруг сотряс страшной силы взрыв, затем другой, третий.

Бунин выглянул в окно. Горизонт был затянут черным дымом. Вдруг, словно некий адский салют, полный гари воздух разрезало пламя, взмыло ввысь. Один за другим взлетело несколько огненных смерчей.

Хлопнули ставни, где-то звякнули разбивающиеся стекла. По улице неслись бабы, дети, старухи.

— Спасаться надо! — махнула Бунину рукой какая-то женщина с полными белыми плечами, выскочившая во двор едва ли не в нижней рубашке.

— Куда ее несет? И что это рвется? — с интересом произнес Бунин. — Вера, я пойду узнаю.

Через часа полтора он вернулся. Новостей было две, и обе неясные.

Про взрывы говорили, что рвались пороховые склады, оставленные якобы большевиками.

Вторая новость — стреляли и ранили Ленина.

4 сентября «Известия ВЦИК» напечатали краткую информацию: «Вчера по постановлению ВЧК расстреляна стрелявшая в тов. Ленина эсерка Фанни Ройдман (она же Каплан)».

— Узнал сегодня нечто совершенно поразительное! — с удивлением произнес Бунин, вернувшись в тот день домой после долгой прогулки к морю.

— Троцкий принял православие? — улыбнулась Вера Николаевна.

— Это невозможно: бесы боятся православного креста. Помнишь «оберегайки» в Васильевском — крестьяне на дверях три креста рисуют. Это означает, что дом обережен от нечистой силы.

Ну да ладно! А дело в том, что тебе просили сказать привет— кто бы думала? — супруги Цетлины. Они здесь. И мечтают сбежать во Францию. В Париже у них квартира. Нас с собой зовут.

— Я из России не уеду! Скоро большевиков прогонят.

— «Надежды юношей питают…» Хотя я тоже верю в это доброе дело. Иначе как жить? Но ты, Вера, не даешь мне возможности поведать самое любопытное. Помнишь фамилию девицы, которая в вождя мирового пролетариата стреляла?

— Монблан? — наморщила лоб Вера Николаевна.

— Это вершина в Альпах. А покусительницу зовут Каплан. Ее хорошо знали Цетлины. Они участвовали в ее судьбе. Каплан одиннадцать лет пробыла в каторге. За подготовку, как они выражаются, теракта. Взорвалась бомба преждевременно; ранила Каплан. Киевский военно-полевой суд приговорил ее к вечной каторге. Временное правительство освободило ее и направило в Евпаторию. Там после Февральской революции организовали санаторий для политкаторжан. Видишь, Керенский заботливо относился к тем, кто готовил на Руси смуты.

И вот, когда эта девица приехала из Евпатории, то была у Цетлиных, покровителей эсеров. Цетлины и сообщили мне все эти подробности.

Каплан жила у них несколько дней, потом они дали ей денег, и она куда-то отправилась.

Так вот, Цетлины утверждают, что Каплан почти слепая. Еще в девятом году она полностью потеряла зрение. Позже оно в небольшой степени вернулось, но не в такой, чтобы вести пальбу из браунинга.

— И что ты хочешь сказать?

— Не я, а Цетлины. Они уверены, что Каплан на себя взяла чужую вину.

— Для чего?

— Помнишь покушение Веры Засулич на губернатора Трепова? Не его гибель была ей нужна, а ей важно было появиться на суде. Ей нужен был гласный процесс! Она добилась процесса, и присяжные заседатели ее признали невиновной.

— Значит, Фанни знала о готовящемся покушении?

— Необязательно! Ведь эти сумасшедшие девицы привыкли болтаться по разным сборищам. Ясное дело, нормальный человек на митинг или демонстрацию не пойдет. И вот, приперлась эта Монблан, как ты говоришь, на митинг, а тут выстрел, ее случайно захватили. Она обрадовалась: «Гласный процесс, все скажу про большевистские зверства, мир меня узнает…»

— Ошиблась, девица!

— То-то и оно! Советская власть — это ей не «проклятый царизм». Тут суд пролетарский, скорый! Без адвокатов и присяжных.

— Чего на свете не бывает!

— Трагична ее судьба, да ведь и эта девица вряд ли с другими стала бы церемониться. Впрочем, придет время, узнаем правду. Чем преступней режим, тем у него больше секретов от народа.

* * *

Минули десятилетия. Историки дотошно пытают истину. Известный исследователь Валерий Родиков, поднявший архивные материалы, писал: «На Свердлове много крови. И «красный террор» после покушения на Ленина эсерки Фанни Каплан. Замешаны эсеры, а расстреливали русскую интеллигенцию, аристократию, офицеров, священников, студентов, царских министров и др., к покушению никоим образом не причастных. Или уничтожали казачество согласно его секретной директиве.

Не выяснена и роль Свердлова в расследовании покушения на Ленина. В тот же день, 30 августа 1918 года, Свердлов занял кабинет Ленина. Послал телеграмму Троцкому на юг: «Ильич ранен, неизвестно насколько опасно. Полное спокойствие…» Уже в день покушения было опубликовано знаменитое воззвание «Всем, всем, всем», подписанное Свердловым, в котором объявляется беспощадный и массовый террор врагам революции. Какая неутолимая патологическая жажда крови!