Валентин Лавров - Катастрофа

Чем не монгольское иго?»

И далее Зинаида Николаевна задает вопрос: как может существовать власть ничтожной кучки поработителей, «беспримерное насилие меньшинства над таким большинством, как почти все население огромной страны», — почему нет внутреннего переворота?

Вопрос есть, ответа нет. Гиппиус лишь туманно намекнула — «и это страшно важно! — что малейший внешний толчок… произведет оглушительный взрыв. Ибо это чернота не болота, но чернота порохового погреба».

Намек прозрачен, как летний туман. Для Гиппиус «легкий толчок» — это интервенция.

И позже, в частности, на заседаниях «Зеленой лампы», Зинаида Николаевна с пророческой убежденностью говорила:

— Да, господа! Без помощи со стороны нам большевиков не свергнуть.

Дмитрий Сергеевич смотрел на дело с другой стороны:

— Если бы там, в России, было полное счастье, но я бы знал, что там могут — только могут — мне плюнуть в лицо, я остался бы здесь, в изгнании. Знаю, я знаю, что здесь на человека, особенно русского, плюют де-факто, но не могут этого сделать де-юре, не имеют права. Вся Европа, от Древнего Рима до наших дней, должна была бы разрушиться, чтобы кто-нибудь кому-нибудь имел право плюнуть в лицо. И наоборот: СССР рушился бы, если бы это право в нем было уничтожено.

Чего уж тут хорошего, когда плюются? Жаль только, что от этих плевков Дмитрию Сергеевичу не было куда скрыться — везде плевались.

Более весело, вразумительно и даже пророчески выступил на «Зеленой лампе» Дон-Аминадо. Время от времени освежая себя коньяком, по традиции стоявшим на сцене, Аминад Петрович прочел «Про белого бычка»:

Ну, прямо про закат советской империи!

6

Еще одно вполне историческое (без кавычек) событие для российской эмиграции случилось 27 апреля 1920 года.

В роскошном доме на Палэ-Бурбон вышел самый первый номер «Последних новостей». Ах, какая это была газета! Одни ее проклинали, другие восхищались — но все читали. (Автор этих строк тоже перечитал ее всю, за двадцать лет. Впечатление непередаваемое, словно сам окунулся в бурлящую жизнь предвоенной эмиграции!)

Редактором назначил сам себя ничем не приметный человек, бывший присяжный поверенный (сколько же их?!) в Киеве Моисей Гольдштейн.

Бунин шутил:

— Кто первый взял палку, тот и капрал!

Палку первым взял Гольдштейн.

Звездный час его придет шесть лет спустя, когда он станет одним из защитников Самуила Шварцбарда — убийцы Симона Петлюры. Как все в жизни замысловато переплетается!

Убийцу, как помнит читатель, оправдают. А потом Моисея Гольдштейна найдут висящим в петле. Смерть странная и неожиданная, как странным и неожиданным был оправдательный приговор убийце.

В истории российской эмиграции еще одной загадкой станет больше.

Итак, «Последние новости» печатались по старой орфографии. Газета была ежедневной, большого формата, богато иллюстрированной.

В марте 1921 года произойдет мирный дворцовый переворот. Из особняка на Палэ-Бурбон с видом огорченного достоинства навсегда уйдет Гольдштейн. Его место займет маститый и широко образованный Милюков. Вместе с ним явится и его политическая команда.

«Последние новости» станут выходить под флагом «Республиканско-демократического объединения».