Валентин Лавров - Катастрофа

3

Русские оказались людьми крепкого замеса.

Случись трагедия, подобная Октябрьской, в другом государстве, и не поправиться никогда бы народу, а тем, кто оказался на чужбине, — зачахнуть, засохнуть или — что одно и то же! — втянуться в общий ряд, потерять свою душу и особенность.

Но русские, простите за неуклюжее слово, не ассимилировались. Они на берегах Сены создали свое, пусть и маленькое, государство, свою Россию — с церквами, магазинами, общинами, трактирами, ресторанами, застольями, песнями, тостами. С русским духом, с русской бессмертной душой, столь выгодно отличавшей во все времена россиян от иноземцев (при всем их уважении к последним).

Одним из способов общения стали литературные вечеринки. Посетители за вход почти ничего не платили, выступающие почти ничего не получали. (Исключениями были лишь творческие вечера с благотворительной целью.) Одну из таких вечеринок с хроникерской точностью и каплей сатирического яда описал Дон- Аминадо:

4

Скучать на берега Сены прибыли и супруги Мережковские.

До этого они скучали на берегах Вислы — в Варшаве. Вместе с Савинковым. В тесном общении с начальником государства Пилсудским.

Теперь, подобно Цетлиным, они собственным ключом открыли двери собственной квартиры, ибо снимали ее с незапамятных времен.

Возможно, это коммунальное удобство несколько утишало тоску по родине — у тех и у других.

Пройдет время, и по доброму почину Мережковских возникнет общество «Зеленая лампа» (некоторые называют его салоном, но это не суть важно). Случится сие знаменательное событие 5 февраля 1927 года в парижском зале Русского торгово-промышленного союза.

— Пламя нашей Лампы сквозь зеленый абажур, вернее, сквозь зеленый цвет надежды, — как всегда витиевато, сказал Дмитрий Сергеевич на открытии общества-салона.

«Зеленая лампа» собирала на свой огонек все наиболее приметное, что нашло приют на берегах Сены, — от Бунина и Шмелева до талантливого Поплавского и яркого Сосинского.

* * *

Ну а пока что Гиппиус опубликовала свои дневниковые записи— с 1914 по 1919 год. Этот труд увидал свет под названием «Петербургские дневники».

— Господи, сколько бед испытала Зинаида Николаевна! — удивился Бунин, прочитав этот труд. — Впрочем, что Гиппиус! Вся Россия умылась кровью.

5

В «Дневниках» мы найдем немало интересных наблюдений, метких замечаний, точных характеристик. Но главное, чем они важны — это их документальность, свидетельство умного человека, наблюдавшего Россию в ее «минуты роковые».

Этим «Дневники» весьма схожи со знаменитыми «Окаянными днями» Бунина. И сходны не только сюжетом, но даже своей тональностью.

Для сравнения приведем лишь единственный, небольшой отрывок из первой части «Дневников» — «Черной книги»:

«…Вот правда о России в немногих словах: Россией сейчас распоряжается ничтожная кучка людей, к которой вся остальная часть населения, в громадном большинстве, относится отрицательно и даже враждебно. Получается истинная картина чужеземного завоевания. Латышские, башкирские и китайские полки (самые надежные) дорисовывают эту картину. Из латышей и монголов составлена личная охрана большевиков; китайцы расстреливают арестованных — захваченных. (Чуть не написала «осужденных», но осужденных нет, ибо нет суда над захваченными. Их просто так расстреливают.) Китайские же полки или башкирские идут в тылу посланных в наступление красноармейцев, чтобы когда они побегут (а они бегут!), встретить их пулеметным огнем и заставить повернуть.