Александр Савельев - Сын крестьянский

Доносятся крики, выстрелы.

— Берут, ребята, берут! Купцам не сдобровать.

— Дело кончено, мужики! — кричит дядя Елистрат.

Сбивши шапку на затылок, торжествуя, он так глядит на окружающих, словно сам разбил стрельцов. Все рады донельзя.

— Ребята, гайда вниз, — зовет Елистрат.

Толпа бросилась к берегу, где уже дуванят товары. У мужиков глаза разгорелись.

— Эко добра-то купецкого сколько! Вон кафтаны, зипуны, порты… Благодать!

Мужички подходят к торжественно восседающему на кресле Илейке. Сняли шапки. «Царевич» самодовольно глядит на них, молчит. «Ишь народ-то какой здоровый, дородный! Воины добрые! Таких раскачать — барам на сдобровать», — думает он.

Мужички мнутся, толкают в бок Елистрата.

— Сказывай ему, сказывай! Ты — краснобай!

Тот подходит к Илейке, вид независимый.

— Твое степенство, кто же таков будешь? Уж не Петр ли Федорыч, царевич? Слухом земля полнится, что грядет по Волге царевич со товарищи: суда купецкие забирают, войска царские побивают, бояр, дворян под корень секут, а народ черный жалуют.

Мужички вторили:

— Жалуют, жалуют!

«Петр Федорович» встал, ответил, благосклонно улыбаясь:.

— Верно! Сие — я, царевич Петр Федорыч. Народ черный дорог мне. Вон туда идите, к тому рябому.

Крикнул:

— Митроха! Одели их!

Крестьяне ринулись к Митрохе. Получили часть отнятого добра. Вернулись, закланялись «царевичу».

— Так-то вот, мужички! По Волге еду, а меня народ встречает, привечает. И я в долгу не остаюсь. Вы отколь?

— С Жигулей, царевич! С поместья, токмо мы барина своего убили.

— Добро! Супротив царя, значит, идете! Я здесь два дня жить буду. Мне подмога нужна. Пришлите мужиков поздоровее. Оружье дам, с собой их заберу. Ну, а с поместьем что делать станете?

Елистрат, уже одевшийся в новый суконный кафтан, в сафьяновых сапогах, любуясь на себя, ответил:

— Делить поместье и землю будем. И не миновать нам атамана, есаула выбирать, правствовать.

Мужички загалдели:

— Так и сделаем! Быть посему!

— Славно дело, мужички! Ныне идите в деревню свою, говорите, что царевича видали, Петра Федорыча.

Указывая на Елистрата, он добавил:

— Вот вам и атаман, ишь какой шустрый!

Елистрат ухмыльнулся:

— Не откажусь, коли выберут. А мужиков завтра к тебе пришлем. Нам все едино, что царевич, что не царевич, токмо бы за нас стоял.

Мужички закричали:

— Прощенья просим!

Замахали шапками, ушли.

Казаки подошли к Свияжску — городку недалеко от Казани. Прибыл к «царевичу Петру» стрелецкий голова из Царево-Кокшайска, Иван Доможиров.

— Слушай, царевич, на Москве убит Димитрий царь!

Пораженный Илейка всполошился, и все ринулись назад, вниз по Волге.

Но замешательство его продолжалось недолго. Усилились восстания в стране. Вскоре образовался и центр народных восстаний — в Путивле.

Войско Илейки перешло с Волги на Дон.

В это время Шаховской прислал «царевичу Петру» приглашение пожаловать в Путивль, куда Илейка со своим войском и ушел.

Илейка был мужик смышленый, аховый. Ни в бога, ни в черта не верил. Верил в свою казачью удачу, в саблю острую, пистоль да самопал. Крепок был на руку, в струне держал молодцов своих.

Явился Илейка к Шаховскому. Тот его сразу разгадал.

«Пава на волчьих ногах! Дите царское! Шпынь непотребный, без стыда, без совести! Если бы ныне «царевич Петр» здравствовал, сиречь дочь Федора Ивановича Феодосия, то было бы ей годов семнадцать, а нашему «царевичу» тридцать с лишком!.. Возись ныне с таким явным для всех самозванцем! Да нечего делать, приходится!..»

Как многоводная река прорывает весной плотину и разливается широко, глазом не охватишь, так и стихийное народное движение разлилось по Руси. Как сухая трава в степи от огня, вспыхивали все новые и новые очаги восстания.

Во многих городах и селах на Руси шли поджоги боярских и дворянских хором. Крестьяне, холопы, восставшие стрельцы делили господское имущество и господские поля и луга. Расправлялись с воеводами и приказными, остававшимися на стороне царя и отказывавшимися идти за народом. Непокорных сбрасывали с городских стен в воду, вешали, изгоняли. Уничтожались холопьи кабальные записи, крестьянские порядные грамоты.

Воскресали через казаков древние русские народные традиции. Вводилось выборное управление в городах. Приобретали широчайшую популярность и создавались в городах и селах республиканские казачьи порядки — без царя, выборная администрация, решение всех вопросов народным голосованием на кругу.