Николай Данилов - Кордон

От такого решения у капитана 1 ранга на щеках появились пунцовые пятна.

— Может, дадим отдохнуть денька два-три? — просяще произнес Арбузов. — Люди неделю жили впроголодь…

Губернатор нахмурился. Он давно привык к тому, чтобы его распоряжения и указания подчиненные выполняли безоговорочно. «Торговля» нового помощника ему не понравилась, однако ответил сдержанно:

— Забота о солдате — отменное качество офицера. Я отнюдь не меньше вас люблю людей. В другое время с вами можно было бы согласиться. Прошу понять меня правильно. Идет война. Не сегодня так завтра враг может объявиться тут, в Камчатке. На раскачку он нам времени не отведет. — После небольшой паузы заключил — Итак, утром всех, кроме отклоненных лекарем, — в строй.

Капитан 1 ранга мрачно смотрел выше головы губернатора.

— У вас есть возражения? — глядя испытывакнце на собеседника, сухо спросил Завойко.

Самолюбие Арбузова было ущемлено: обратился с первой просьбой и получил отказ! Ему хотелось высказаться резко: «Да, я категорически возражаю! Нельзя не считаться с мнением своего помощника, нельзя так бездушно относиться к людям». Однако портить отношения с губернатором при первой же встрече ему не хотелось.

— Никак нет, — ответил Арбузов, не сумев скрыть внутреннего раздражения.

— Вот и хорошо. — Завойко сделал вид, что интонация помощника ему показалась нормальной. — Пусть люди сегодня помоются в бане, приведут себя в порядок. Сами отдохните. Утром — за дело.

— Да-да, конечно, — растерянно ответил Александр Павлович и, вяло попрощавшись, пошел в сторону казармы, где временно разметились прибывшие с ним солдаты.

Он теперь думал о том, как сообщить им, что обещанную неделю отдыха люди не получат…

Побеседовав с Арбузовым, Завойко собирался съездить в Старый Острог, навестить командира «Авроры». Однако надобность в поездке к горячим источникам неожиданно отпала — Изыльметьев в этот день появился в городе сам…

Пролежав в постели около месяца, командир фрегата преодолел кризис и заметно пошел на поправку.

— Недельки через две, Иван Николаевич, будете твердо стоять на ногах, — пообещал ему корабельный доктор Вильчковский, только что сам оправившийся от болезни. — Старайтесь больше есть, набирайтесь сил.

Но вот до горячих источников дошло сообщение, что еще в марте началась война России с Англией и Францией, и Изыльметьев заторопился к своему кораблю.

— Не держите меня, доктор, я здоров! — категорически заявил он Вильчковскому.

Тот взмахнул руками, запротестовал:

— Никуда я вас не пущу! Две недели, как минимум, надо лечиться.

— Недосуг ныне хворать да в постели нежиться, упрямо сказал Изыльметьев. — Время не такое. Надо готовить «Аврору» к выходу в океан.

Корабельный доктор, несмотря на свою настырность, профессиональную настойчивость, не сумел удержать командира фрегата, не устоял перед «упрямым Стариком».

Завойко, узнав, что Изыльметьев прибыл из Старого Острога, пригласил его к себе домой. И вот губернатор Камчатки и командир фрегата сидят за небольшим столиком под тенистым деревом рядом с зеленым флигелем и пьют чай. Два старика — щупленький повар Фрол и «добрая давняя нянька» в губернаторской семье, бывший денщик начальника Аянской фактории РАК, тучный и седой Кирилл — захлопотали около хозяина и гостя.

— Благодарю вас, ступайте, — сказал Василий Степанович.

Старики удалились.

Двухэтажный флигель Завойко приткнулся к подножью Петровской горы в том месте, где она круто спускалась к Петропавловской гавани. Окна фасада уставились на Никольскую сопку. Выше флигеля саженей на двадцать, в губернаторском саду, стоит памятник Витусу Берингу. Оттуда доносятся звонкие веселые голоса ребятишек. Там

забавляется со своими детьми жена Василия Степановича, Юлия Георговна. У нее, тридцатипятилетней, теперь их девять. На многодетной женщине, доброй и жизнерадостной, держится весь домашний очаг. А дети так еще малы: старшему, Жоре, — двенадцать лет, Степе — десять, Паше — восемь, Кате — семь… С ними трудно. Конечно, без нянь не обойтись, но гувернантки нет. Сама мать, как умеет, воспитывает и учит детей. Благо у «первой дамы Петропавловска» запас знаний богатый да и сама прекрасного воспитания. Изыльметьев узнал от Василия Степановича, что Юлия Георговна выросла в знатной ученой семье. Ее отец Георг Густав Людвиг Врангель был профессором лицея в Царском Селе, ныне — преподаватель в Петербургском университете. Дед Юлии Георговны по матери, Илья Семенович Яковкин, также был профессором университета. А главный правитель Российско-американской компании адмирал Фердинанд Петрович Врангель — ее дядя.