Николай Данилов - Кордон

цветной попугай в просторной клетке. Твое королевство давно не твое. Мелкими яркими подарками для дикарей и тонкой лестью обворожил тебя консул-янки. Твоя маленькая страна так же нейтральна, как и Соединенные Штаты, свободно предоставляющие свои порты для военных кораблей врагов России. Не лишая тебя громкого королевского титула, американцы действуют тихой сапой. Они обосновываются на Сандвичевых островах, как на перевалочной базе, чтобы потом распространить и упрочить свое влияние на Востоке Азии. Твои острова, король Камегамеа, стратегически выгодны американцам. А пока они без зазрения совести загружают емкие трюмы своих судов сандаловым деревом, сухим таре, кокосовыми плодами и везут этот ценный груа в Соединенные Штаты».

За Сандвичевы острова давно идет война, пока тайная и бескровная, сразу нескольких развитых держав. Упрочиться на них, кроме американцев, жаждут британцы, французы, немцы. Винные склады в Гонолулу заставлены цистернами и бочками с английским портером; лучшие отели в островной столице — французские; немцы сумели обосновать там свою колонию. Американцы же, страшась конкуренции, торопились прибрать к рукам не только Сандвичевы острова.

О том, что янки давно точат зубы на восточные владения соседнего материка, Завойко знал из публикаций самих же американцев. Под видом доброжелателей они навещают берега России и тщательно изучают территорию, чтобы потом иметь четкое представление о ее географическом, политическом и коммерческом состоянии.

К сожалению, Николай I, потворствуя иностранцам, соизволил удовлетворить их просьбу «свободного плавания». Он предписал наместникам оказывать американцам «внимание и приветливость в должных границах благоразумия и осторожности». А кто знает, что имеет царь в виду под этими «должными границами»? Янки, по убеждению Василия Степановича, хитры и корыстны. Их просьбы год от года становятся все более настойчивыми, почти ультимативными. Уступая Соединенным Штатам, Россия со временем может расстаться с Русской Аляской, поставить иод удар северо-восточные и дальневосточные владения. Но, наверное, мыслил губернатор Камчатки, у императора хватит ума не отдавать жену дяде, чтобы потом не идти самому к тете…

Понятен, ох, понятен Василию Степановичу этот любезный американский консул, давно осевший на Сандвичевых островах! Завойко одобрял действия командира «Дианы», ушедшего в океан, не попрощавшись с янки. «Обойдешься, господин Виллье, без привета! — думал Василий Степанович. — Да, мы, русские люди, доброжелательны и просты, но не путайте нас с простаками».

Губернатор закрылся в своем кабинете и склонился над бумагой. Через час он передал управляющему канцелярией «Воззвание к населению Камчатки» и приказал незамедлительно размножить. Оно гласило:

«В тяжелые годы нашествия врагов весь народ, как один человек, выступал в защиту своей Родины. Вот почему Россия еще никогда не потеряла ни одной своей пяди. Сюда, на край родной земли, заброшена горсть нашего народа. У нас мало войск, нет хлеба…»

Завойко, не теряя надежды, что Муравьев подошлет подкрепление, все-таки написал, что «нам пока не от кого ждать помощи». Губернатор, сообщив о начавшейся войне России с Англией и Францией, обращался к людям труда — охотникам, рыбакам, мастеровым, крестьянам: «Но мы должны помнить, что мы русские люди и Родина требует от нас выполнить долг… Если мы встретим врага, то не иначе как с оружием в руках. В таких случаях топор, вилы и коса тоже идут в дело. Неприятеля в 1812 году не только мужики, бабы били чем попало…»

Завойко предупреждал население о вполне возможном нападении врагов на Петропавловск. Губернатор призывал штатских людей принять посильное участие в обороне порта, быть готовыми до начала сражения вывезти женщин, детей и стариков в безопасные места, просил крестьян по-родственному приютить семьи, чьи мужчины встанут на защиту города, вступят в бой с иноземцами. Далее в воззвании говорилось:

«Я пребываю в твердой решимости, как бы ни многочислен был враг, сделать для защиты порта и чести русского оружия все, что в силах человеческих возможностей, и драться до последней капли крови; убежден, что флаг Петропавловского порта, во всяком случае, будет свидетелем подвигов, чести и русской доблести… Если между нами найдутся малодушные, то пусть они тотчас выступят за черту города, а мы заметем их след».

На следующий день «Воззвание» губернатора Камчатки было размножено. По распоряжению Завойко отобрали расторопных фельдъегерей, хорошо знающих местность.