Николай Данилов - Кордон

тухлым мясом, порченой рыбой. От густого зловония у Александра Павловича сперло дыхание. Он почувствовал себя дурно. А гостеприимные хозяева бесцеремонно тянули их куда-то внутрь помещения, желая угостить вареной едой. Наверное, Арбузов сделал плохо, но иначе поступить не смог: он вырвался из грязных, измазанных жиром липких рук и ретировался задом. Через минуту фанза пружинисто вытолкнула Муравьева. Однако губернатор оказался хитрее Арбузова. Он не сбежал один, а манил за собой хозяев. Вырвавшись на свежий воздух, Николай Николаевич показал гилякам на провяленную на солнце рыбу: эта еда, мол, нам нравится и хотим ее попробовать — нашел же выход! А иначе, зная, как обидчивы малые народы, можно попасть впросак, так рассердить, что потом никогда не помиришь с русскими людьми.

Муравьеву подали несколько рыбин. Он тотчас же развел маленький костер из сухих веток. Опалив тушки, чтобы уничтожить микробы, он разделил их на кусочки и раздал всем, кто был рядом. Рыба оказалась удивительно вкусной. Арбузов съел свою долю с удовольствием, пожалев только о том, что не было соли — гиляки ею не пользовались. Знать, недаром провяленная на чистом воздухе рыба — по-тунгусски юкола — считается основной пищей жителей Приамурья…

Сплав приближался к Мариинскому посту, расположенному недалеко от озера Кизи. Тут заканчивалось путешествие отряда по Амуру, ибо река в этом месте круто сворачивала на север. А от озера до залива Де-Кастри по суше — рукой подать, двадцать пять верст. От Мариинского поста отряду во главе с Арбузовым предстояло преодолеть на плотах и баржах узкую протоку, озеро Кизи, потом высадиться на берег и двигаться до залива. Муравьев же намеревался на пароходе «Аргунь» пройти реку до конца. Он верил Невельскому, утверждавшему, что Амур впадает в Татарский пролив. Если это так, то военный губернатор Восточной Сибири прибудет в порт Де-Кастри, не выходя из теплой каюты парохода. Муравьев пожелал лично удостовериться, что из себя представляет устье восточной реки, как убедительны заявления Невельского, чтобы без колебаний заверить Санкт-Петер-бург: «Амур судоходен. Из него есть выход в Великий океан». Николай Николаевич стремился до конца развеять всякие сомнения, делом подкрепить новое отечественное открытие.

«Аргунь» остановилась у Мариинской протоки. Утомленные пассажиры вышли на берег. Никакого поста поблизости не было видно. Однако откуда-то появились молодой мичман и казачий унтер-офицер средних лет. Рассмотрев, кто есть кто, мичман подошел к военному губернатору, бойко отрапортовал:

— На Мариинском его императорского величества посту все обстоит благополучно…

Это был начальник над Мариинским постом Григорий Данилович Разградский. Он сообщил Муравьеву, что капитан 1 ранга Невельской прибыть в Кизи не сумел — встречает фрегат «Паллада», на котором находится вице-адмирал Путятин,

Муравьев пригласил мичмана к себе в каюту. Ему не терпелось узнать, как идут дела на «его императорского пеличества посту» и другие новости дальнего края.

— Так уж все и благополучно? — на ходу интересовался губернатор, испытывающе смотря на мичмана.

— Так точно!..

Арбузов от нечего делать поднялся на крутой берег. С высоты хорошо просматривалась местность. Александр Павлович окинул взглядом растянувшиеся по Амуру плоты и понял, что последние из них причалятся не ранее, как часа через полтора. Время позволяло отдохнуть, и он решил прогуляться по берегу. Пройдя саженей двести, остановился в недоумении. Навстречу ему с криком, размахивая руками, бежала толпа местных жителей. «Почему бегут? Что им надо?» — с тревогой подумал Александр Павлович. Он читал и слышал множество рассказов от моряков о каннибализме диких племен. Одни с удовольствием съедают печень врага, другие сжирают человека целиком. По вкусу южных каннибалов, мясо белого обитателя планеты пахнет бананами. «А если и у этих жителей существует ритуальное людоедство? — со страхом подумал Александр Павлович. — Съедят неотмытого за милую душу и не поморщатся…»

Арбузов передернул кобуру на живот и взялся за рукоятку двуствольного пистолета. Толпа остановилась, сгрудилась саженях в пятнадцати. «Неужели поняли, что Луду стрелять? — подумал Александр Павлович. — Любопытно, что же дикари сделают дальше?»

Толпа стояла в нерешительности, ничего не предпринимал и Арбузов. О чем-то посовещавшись, туземцы вы-юлкнули вперед маленького старичка с тугой косичкой на