Николай Данилов - Кордон

Князь Александр Петрович Максутов с кротостью души соединял познание в науке. Во все плавание, кроме служебных обязанностей, ревностно занимался с гардемаринами. В сражении 20 и 24 августа явил себя героем…»

Это послание будет написано спустя десять дней, 4 сентября. А пока к Александру Максутову бежали люди с носилками.

— Мичман Фесун! — подал голос Изыльметьев. — Замените на батарее героя! — Затем последовало короткое наставление: — Если орудия к бою не пригодны, свалить их в воду, самим остаться на сопке для встречи с десантом неприятеля.

Обнимая юного офицера, командир корабля душевно добавил:

— С Богом, Николай Алексеевич!

Группа моряков пробежала по бону. Ей навстречу несли на брезентовых носилках Александра Максутова. Фесун, приостановившись, посмотрел на окровавленного командира батареи. Лейтенант лежал неподвижно, глаза закрыты, лицо меловое. К левому боку приложена оторванная рука с аметистовым перстнем на безымянном пальце. «Умер», — решил мичман и снял фуражку. Смахнули с голов бескозырки матросы.

— Вот как русские моряки умеют принимать смерть, — дрогнувшим голосом произнес Фесун. — Пример героя достоин подражания. Вперед, братцы!

Максутов открыл глаза, но моряков уже рядом не было…

Небольшая перешеечная площадка привела Фесуна в содрогание. Молодой офицер еще на «Авроре» утром слышал как кто-то окрестил батарею на перешейке Смертельной. Теперь мичман своими глазами видел, что она соответствует этому названию. На развороченной земле, под камнями, ядрами и деревянными обломками, лежали в разных позах окровавленные трупы. Пылкое впечатление Фесуна поразило мальчишеское лицо убитого солдата с вытаращенными глазами и искаженным как-бы в крике ртом. С горящим факелом в руке мертвый, казалось, вылезал из-под земли…

Перешеечная батарея к сражению не была пригодна: орудия завалены камнями, станки перебиты, платформ не видно. Ствол пушки, из которой последний раз выстрелил Александр Максутов, опрокинут в ровик.

— Орудия — в воду! — распорядился мичман.

Когда работа была выполнена, Фесун отвел людей в

заросли Никольской сопки, северный мыс которой соединен с берегом…

Враг наседал в трех направлениях: на южные батареи, перешеек и озерное дефиле. Ведя артиллерийский огонь, он готовился высадить десантников на берег там, где будет сломлена оборона.

Гулкий интенсивный огонь мощных орудий вражеских кораблей и редкие выстрелы разнокалиберных пушек с берега любому на слух говорили о неравной схватке. Противник близок к победе. Да кто же этого не понимал! На петропавловцев неминуемо надвигалась беда. В эти часы решалась судьба небольшого русского порта. Но именно тут, с Камчатки (дальнюю неукрепленную Аляску с островами никто из петропавловцев всерьез не воспринимал), начинается Россия. Завоеватели пытаются ступить на ее землю.

Стойкостью русских, их «неблагоразумным» решением продолжать сражение были поражены американцы и немцы, чьи коммерческие суда стояли в глубине гавани.

Они за последние дни натерпелись страху. Вот и свяжись с этими русскими! Англичане и французы обстреливают порт без выбора объектов. И штурмующим никак не дашь сигнал, что тут стоят они, американцы и немцы, им не враги, нейтральные, а если хотят знать, может, их, европейцев, уважают больше, чем русских и прочих разных азиатов. Однако англичанам и французам не было дела до того, кто и под каким флагом приютился в Петропавловской гавани. Они били из орудий без разбора. Если 20 августа сражение проходило у южной окраины порта и, благодаря «Авроре» и «Двине», до американского и немецкого судов не долетело ни одно ядро, то в этот день,

24 августа, иностранные коммерсанты поняли, что им теперь безопасность никто не гарантирует. Они своими глазами увидели грозные корабли севернее Никольской сопки. Не дожидаясь, когда на палубах коммерческих судов начнут рваться бомбы, представители нейтральных стран с завидной проворностью покинули опасное место. Оставив беспризорными «Ноубль» и «Магдалину», американцы и немцы, обгоняя друг друга, побежали в лес…

Изыльметьев, оценив обстановку, приказал артиллеристам нижнего трека, бездействующего и 20 августа — стрелять мешала Кошечная коса, — перенести орудия на верхний трек невооруженного борта «Авроры». Моряки, поняв замысел командира корабля, чудовищную работу выполнили споро. Через час десять орудийных стволов были направлены в сторону Култушного озера. Однако палить по противнику можно будет только в том случае, когда он появится на дефиле и овладеет обеими батареями. А до этого необходимо вывести из сектора обстрела «Ноубль» и «Магдалину». По приказу Изыльметьева вестовые побежали к коммерческим судам, но вскоре вернулись ни с чем — американцев и немцев на судах не было.