Николай Данилов - Кордон

Но вот случилось то, чего опасались пстрогтавловцы — врагу стало известно уязвимое место в обороне города. Корабли противника двигались к северной окраине порта.

Завойко, обведя глазами командиров стрелковых команд, сказал, как приказал:

— Отсюда, коль врага не отобьем ружьями, все вместе ударим в штыки. — И, как бы обосновывая сказанное, добавил: — Русские всегда молодцами показывали себя в рукопашных схватках. Так я говорю?

В ответ бодрое и дружное подтверждение.

Артиллерийский бой начался с залпа Перешеечной батареи. Загремели выстрелы и южнее порта. Разнобойно ударили по батареям корабли. Через минуты пушечная канонада слилась в сплошной гул. На перешеек и через него осиным роем, с визгом и воем, полетели разнокалиберные ядра, бомбы и конгревы ракеты. Клубами белесого дыма окутались батареи Сигнального мыса, Кошечной косы, Красного Яра. Грохот орудий, зловещий свист раскаленного металла, удручающее кряхтенье ракет с огненными хвостами, разрывы двухпудовых бомб создавали устрашающую картину. Вздыбливалась земля, засыпая людей и орудия песком, заваливая камнями и кустами. Через межсопочный прогал в гавань и на город летели раскаленные ядра и «чиненки», воспламеняя деревян-

ные строения. В дыму и разрывах перешеек. Не видно губернатору от порохового погреба, как действуют артиллеристы Александра Максутова. Но ему докладывают, что их удары ощущает враг.

Это было действительно так. На «Президенте» перебит гафель, и английский флаг валится на палубу. На фрегате смятение. Офицеры размахивают руками. Флагманский корабль эскадры без флага — позор! Такого славные представители владычицы морей допустить не могут. Десятки моряков под крики и топанье офицеров действуют торопливо и сноровисто. Они делают все возможное, чтобы быстрее водворить святыню корабля на место. Фрегат в дыму. Он вздрагивает от выстрелов орудий и мощных ударов ядер в борт. Сверху рухнули деревянные обломки с рваным такелажем, из-под него с трудом выпутываются люди…

«Форт» и «Вираго» усиливают огонь. Огромные стволы бомбических орудий бьют по батарее прямой наводкой. Но что там, на берегу, за черти? Они уже час в кромешном аду… На перешейке нет живого места от взрывов, перебита часть прислуги, выведены из строя три орудия, нет, уже — четыре… Артиллеристы оставляют батарею. Все! Кораблям можно прекращать огонь и направлять к берегу гребные суда с десантниками. А это кто там? Один человек у орудия. Сумасшедший? Он собирается стрелять. С кораблей узнают в нем командира батареи. Лейтенант сам заряжает орудие, сам прицеливается и подносит факел. От французского катера с треском летят обломки. Десантники в смятении. Катер медленно погружается в воду. На «Форте» негодование: «Ах, вот ты как! Тогда получай, лейтенант, за это!» И снова загремели орудия. Но на перешейке уже несколько человек. Отступившие было солдаты вернулись к командиру. Они вместе с ним наводят пушку, делают выстрел. Последний выстрел. В центре перешейка взрывается крупная бомба. Артиллеристы разметаны, командир батареи отброшен в ров. С фрегата в сотни голосов раздается радостный возглас:

— Vivat!!!

Изыльметьев видел все. Стоя на шканцах своего фрегата, он наблюдал за неравным поединком. Сомнений не было — батарея обречена на гибель, дело времени. Предугадывая намерения врага, Иван Николаевич неза-

долго до сражения говорил лейтенанту Александру Максутову:

— Противник в первую очередь постарается уничтожить вашу батарею. Делая рекогносцировку, неприятель, мне думается, уяснил, что по нашим кораблям удобнее всего вести огонь через перешеек. Этим, господин Максутов, я и обеспокоен. Прислуга у вас из рекрутов. Вам, князь, придется трудно. По вы авроровец, русский офицер. Надо показать чужеземцам, чего мы стоим. — С этими словами Изыльметьев обнял лейтенанта и по-отечески тихо сказа./:: — Держитесь, Александр Петрович!

Как сражался Александр Максутов, лучше всех виде.,! он, Изыльметьев. И хотя над «Авророй» летели ядра, бомбы, конгревы ракеты, а некоторые из них попадали во фрегат, командир корабля за все время боя не покинул палубу. Потом Изыльметьев напишет начальнику Морского корпуса адмиралу Богдану Александровичу Гла-зенапу такие слова:

«Вменяю себе в непременную обязанность благодарить Ваше превосходительство о назначении офицеров и гардемаринов на вверенный мне фрегат и долгом поставлен уведомить, что питомцы Морского корпуса прекрасной нравственности и усердием к службе заслуживают самых лестных похвал.