Николай Данилов - Кордон

И вконец Василий Степанович был обескуражен, когда полицмейстер Губарев втащил к нему в канцелярию плачущего мальчишку лет тринадцати.

— Полюбуйтесь, ваше превосходительство, на этого постреленка, — растерянно проговорил он. — К вам бежал, у самой канцелярии его поймал. Интернат, как вы приказали, мы эвакуировали в Сероглазку. А этот кантонист по дороге уговорил десяток старших мальчишек и прибежал с ними в порт…

— Незамедлительно возвратить несмышленышей в Сероглазку! — распорядился губернатор. Считая, что с недоразумением покончено, он потянулся за гусиным пером, но тут же вздрогнул от пронзительного крика. Мальчишка, с плачем вырываясь из рук полицмейстера, закричал:

— Не трожь! Ваше превосходительство, велите оставить нас тут. Не выгоняйте!

Губарев вопросительно уставился на губернатора.

— Как сказал! — строго произнес Завойко. — Без промедления отправить детей в безопасное место.

— Дядя, вы умный? — с плачем спросил мальчишка. — Все равно ведь прибежим назад. Не отправляйте…

Губарев всплеснул руками.

— Да ты понимаешь ли, что мы остаемся в порту не на примерные стрельбы, — втолковывал он маленькому упрямцу. — Тут будет война. Настоящая война, на которой убивают людей!

— А то нет! — огрызнулся мальчишка. — Чай, не маленький.

— Пойдем! — Полицмейстер взял его выше локтя, потянул за собой, но тот вырвал руку, подбежал к столу, ища защиты у губернатора.

— Ваша милость! — голосом, полным отчаяния, проговорил малец. — Ради бога не отсылайте! Оставьте нас с солдатами. Мы все умеем делать, мы поможем…

Василий Степанович пристально посмотрел на мальчишку. «Как мой Жорик, не старше», — подумал он и тотчас же вспомнил слова старого Кирилла: «Мальчишка старшой шибко просился остаться…» И губернатор заколебался в своем решении: «А если на самом деле эти подростки еще раз прибегут в порт? Вдруг такое случится в разгар сражения? Тогда их труднее будет уберечь от беды…»

— Как тебя звать? — по-отцовски мягко спросил Завойко.

— Федькой, Матросов моё фамилиё.

— Сколько тебе годков?

— Четырнадцать, — явно соврал мальчишка, прибавив себе не менее года. — Я картузы на примерных стрельбах к пушкам подносил.

— Верю, Федя, что ты видел, как проводят примерные стрельбы, — мягко сказал губернатор, — и, возможно, грома пушек не боишься. Но сегодня будут стрелять и чужие орудия. Их ядра и бомбы полетят на город.

— Понимаем, — вставил Федька, — потому и просимся.

— Твои товарищи тоже это понимают?

— Еще как!

1 Картузы — t мешочки с порохом.

— Ну и что вы тут собираетесь делать?

— А что скажут. Побежать куда или принести чего. Мы прыткие, мигом обернемся.

Василий Степанович задумался. Мальчишка смотрел на него затравленным волчонком. «Этот наверняка сбежит из Сероглазки, — понял губернатор, — и, возможно, опять не один. Может, мальчишек на самом деле оставить в порту и держать под надзором в безопасном месте. Но где оно будет, это безопасное место?» И ему показалось, что таковым может стать самая прочная батарея Дмитрия Петровича Максутова, ее тыловое отделение.

— Упрямый ты, Федя, мальчик, — укоризненно сказал Василий Степанович. — Понапрасну беспокоишь взрослых. Но уж коль сильно хочешь быть с нами, оставайся. Определим охотников на батарею. Будете носить артиллеристам воду.

— Спаси вас Бог! — торопливо поблагодарил Федька. Его глаза загорелись радостью. Будем носить воду, чтоб горячие орудия пробанивать.

— Ишь ты! — удивился полицмейстер. — Как настоящий артиллерист рассуждает.

— Поговори, Федя, с товарищами, — наставительно сказал Василий Степанович. — Может, кто раздумает оставаться в порту, сразу же отправим в Сероглазку.

— Не раздумают, — убежденно ответил Федька. — Они все, как я, помогать солдатам хотят: кто попить принесет, кто картузы подавать будет…

Губернатор смотрел на Федьку и думал: «Милый мальчик! Да тебе цены нет, маленький упрямец! Из тебя вырастет достойный сын своего отечества».

Детей-кантонистов, на основе крепостного права с самого рождения принадлежащих военному ведомству, не баловала жизнь. Одевали их в солдатские обноски, перешитые на малые размеры, кормили скудно. Однако кантонисты голодными не были. Они, как умели, приспосабливались к портовой жизни. Летом пацаны ватагами бродили по лесу, вдоволь наедались ягод и приносили их в порт, щедро делясь с солдатами и моряками, помня, как не однажды те сажали их с собой за стол и угощали вкусной горячей кашей. Мальчишки проворнее взрослых ловили руками рыбу и несли ее тем же служивым, вместе готовили с ароматными травами уху. Портовые оборвыши крутились около солдатской кухни, навязывая свою дружбу поварам и кокам, а те, накормив похлебкой или