Николай Данилов - Кордон

Так уж, видно, устроены некоторые люди— самый умный для них тот, кто ими руководит. Они выполняют его указания, терпеливо переносят лишения, рискуют жизнью, лезут на смерть и считают, что так надо. Но если руководитель неожиданно будет снят с поста за какие-то ошибки, то вчерашние «верноподданные» смело скажут: «Он был дурак! Как этого раньше не случилось?»

Дэвида Прайса к простакам не отнесешь, да и снимать его с должности никто не собирался. Сам же командующий эскадрой, строя свои прожекты, порой сомневался и их правильности. «А если допущу ошибку? — думал он, — Рискованное предприятие. Какие могут быть последствия?»

Последствия… Их пожилой адмирал опасался больше всего.

Путь от Сандвичевых островов оказался сложнее, чем предвидел Дэвид Прайс. С продвижением на север плавание становилось все труднее и труднее. Ясную погоду, при которой спокойное море, четко охваченное окоемом, виделось круглым, как огромная сковорода, стало нередко сменять сырое ненастье. Резкая и быстрая перемена температуры — жаркие тропики уступили место холодному поясу студеных вод — тяжело отражалась на здоровье моряков. Проклятый хронический радикулит не давал адмиралу покоя — у него беспрерывно ныла поясница. Час-пне густые туманы, ледяные дожди, бури затрудняли передвижение. Опасно было разлучение кораблей. Адмирал уже не думал ни о каком развертывании эскадры фрон-KIM для поимки русских судов. В сложных климатических условиях важно было не растерять свои корабли. Идя в две кильватерные колонны, суда утопали в сплошном густом тумане. Экипажи сутками не видели соседей. На кораблях звонили колокола, били барабаны, звучали рожки, визжали под острием ножей поросята, раздавались пушечные выстрелы. Плавание затянулось. Потерялся в тумане и не появлялся в поле зрения несколько суток французский корвет «Эвридика». «Растяпа вы, господин Ла Грандьер! — мысленно ругал командира корвета английский адмирал. — Как можно так беспечно управлять кораблем! Такое с британцем никогда бы не случилось». И накаркал: ушел в сторону английский фрегат «Пайке». Правда, он вскоре снова примкнул к эскадре, а «Эвридика» не появлялась.

Пароход «Вираго», которым очень дорожил Дэвид Прайс, сделав доброе дело при мертвых штилях — караваном медленно, но тянул за собой парусники, — во время попутных ветров стал обузой эскадры. «Вираго», пыхтя трубами, отчаянно шлепал лопастями колес, а с кораблей казалось, что он месил воду на одном месте и его течением относило назад. Командующий не выдержал такого зрелища и приказал прицепить пароход на буксир к своему флагманскому кораблю. После этого быстроходный «Президент» сам заметно сбавил скорость.

Продолжительное путешествие подходило к концу, когда снова над эскадрой спустились туманы. Чуть только просветлело, и над морем нависли свинцовые тучи. Пошел сильный дождь. Обсервация без солнца и звезд — дело ненадежное. Моряки чувствовали по времени, что где-то близко должна быть Камчатка, но точно никто не мог сказать, с какой стороны она расположена: корабли могли до нее не дойти, а могли оказаться и южнее полуострова, пройти его. Неизвестность всегда угнетает…

Вечером 16 августа, в момент замешательства — стоять на якорях или рискованно продвигаться вперед, — объявился заблудившийся корвет. Ла Грандьер сообщил, что когда «Эвридика» подходила к эскадре, вроде бы, справа по траверсу, блекло просматривалась земля.

— Не мираж? — усомнился Дэвид Прайс. — В отличие от южных широт, где людям на суше мерещится вода, в северных морякам чаще грезится земля. Это явление обманчивое, оно может увести далеко в открытый океан.

— По-моему, мы видели все-таки берег, — не очень уверенно ответил Л а Грандьер.

Решили проверить. В указанном направлении пошел «Вираго». Точно — рядом земля. Не далее как в пяти милях от эскадры моряки с парохода увидели тусклые очертания берега. Камчатка или один из Курильских островов? «Вираго» вернулся к эскадре. Посовещались. Большинство командиров кораблей склонно было думать, что подошли к Камчатке. Ночь переждали в море.

Дэвид Прайс не выходил из каюты, но и не сомкнул глаз. Лежа в постели, он думал, думал и думал. Командую-

щий эскадрой мысленно прорабатывал прожекты овладения Петропавловском. Как это сделать, чтобы не повредить свои корабли и (боже упаси!) не потерять людей. Вначале ему мыслилось так: войти в Авачинскую губу полной эскадрой, развернуть все шесть кораблей в боевой порядок и одновременно обрушить орудийный шквал на порт и селение. Адмиралу казалось, что перед такой мощью не устоит никакая крепость. Все рухнет, все сгорит… «А зачем шквал огня? — вдруг подумал он. — Можно и приберечь боезапасы. Нужно действовать по обстановке…» Дэвиду Прайсу интенсивная мера нападения на город теперь показалась не обязательной. Он начал разрабатывать новый план захвата порта. «Может быть все проще, — мыслил адмирал. — Зайти в губу полной эскадрой, развернуться для принятия огня и… не сделать ни одного выстрела. Петропавловцы, увидев шесть мощных военных кораблей, поймут бессмысленность сопротивления и поднимут белый флаг…»