Валентин Рыбин - Азиаты

— Вот глупая женщина! — не на шутку рассердился Нияз-бек. — Твою дочь все собаки в ауле знают — ни одна не тронет, а колодцев совсем в ауле нет, и падать не в чего! Речка у нас в ауле рядом с кибитками течёт, о ней пой, глупая женщина!

— Отвяжись, не жужжи, как муха! — отмахнулась жена, гладя по голове Наргуль. — Не слушай его доченька, я пою так, как прабабка твоя и бабка пели…

Всю ночь промучалась Наргуль, не на минуту не уснула, а утром по Арзгиру разнёсся звон колокольцев: гелналджи [14] Гелналджи — женский свадебный поезд. на верблюдах поехали к юрте невеста. Подруги Наргуль и другие родственницы словно из-под земли появились, оцепили юрту, чтобы не подпустить, как велит обычай, женщин, посланных женихом за невестой. Вскоре приехавшие осадили верблюдов, слезли с них и пошли толпой к кибитке. Сунулись в двери, но налетели на них подружки невесты — и завязалась весёлая борьба со смехом и выкриками «Платите выкуп!»

Выскочила мать невесты, закричала:

— Ах, чтоб вас всех проглотил аждарха [15] Аждарха — сказочное чудовище. , убирайтесь отсюда, не мешайте дочке моей ехать к своему суженому!

Разбежались с весёлым смехом подружки. Вошли в юрту гелналджи, взяли Наргуль под руки, повели к первому верблюду и усадили в кеджебе [16] Кеджебе — род паланкина, крытые носилки. . Тронулся караван обратно, к ханским юртам, где поджидал невесту Арслан. Поджидал и думал сокрушённо: «Она совсем мала, как кусочек лепёшки, что буду с ней делать?!» Вот и сватьи приехали, родственницы Арслана, степенно двинулись к невесте, чтобы принять её и ввести в юрту. Со всех сторон посыпались на её голову конфеты, печенье. Но опять помеха: несколько джигитов, почти мальчики, закрыли изнутри дверь в юрту, не пускают, требуют вознаграждения. Дали каждому по платку, выгнали из юрты, ввели Наргуль. Бабка ей сказала строго:

— Сиди и молчи…

Уселась она, накрытая халатами, и только слышала, как на дворе шумели игрища. Состязались в скачках всадники, боролись пальваны… Звенела музыка и пел бахши [17] Бахши — музыкант и певец-сказитель. . Но вот тихонько пополз в сторону коврик— килим, который занавешивал вход в кибитку, и вошли один за другим несколько аксакалов, а с ними Тахир-мулла. Пошептались между собой старики, пригласили в юрту двух судей. Те, склонив головы, прочитали молитву — олсопы, давая невесте наставления, как жить с мужем, вести хозяйство… Тахир-мулла, когда судьи отошли, дотронулся пальцами до чашки, в которой была «брачная вода», накрытая платком и узелком с монетами, и стал читать молитву — абуль-бешер. И пока проходил ритуал, на дворе у входа сидела с большими ножницами, которыми стригут овец, тётка Арслана, лязгая ими и угрожающе приговаривая:

— Подите прочь, злодеи… Не пущу ни одного, всех порежу на части! — Так она отгоняла злых духов, которые могли во время свершения обряда навести порчу на невесту.

Тахир-мулла окончил молитву, прокричал «Вакырр!», сунул узелок с монетами под полу халата в повёл невесту, сопровождаемую многочисленными родственниками и аксакалами к жениху.

Арслан видел, как медленно приближалась она, меньше других на целую голову, и отчаянно вздыхал. Тётка его в это время, стоя с ним рядом, строго нашёптывала:

— В белое жену не одевай, синий цвет тоже не разрешай носить. Знай: белый цвет носят только старухи, а синий — траурный…

— Вах, тётя, разве я без тебя не знаю! — отмахнулся Арслан и смолк. Ввели Наргуль, закутанную всю о ног до головы. Джигиты, по обычаю, сунули ему в руку плеть: «Не будет слушаться — поучишь уму-разуму!» Принял он кнут, не зная, куда его деть, а тут и самого свалили, понесли и положили к ногам Наргуль, Арслан опять услышал голос тётки:

— Прикажи, чтобы сняла с тебя сапоги!

Арслан вытянул ногу, тихонько толкнул носком Наргуль. Задрожали у неё руки, никак не могут взяться за носок сапога… Но, слава Аллаху, все удалились и Арслан произнёс с усмешкой:

— Жена называется. Не успела от материнской сиськи оторваться, уже мужа захотела. Ну-ка убери свои руки. — Привычным движением он снял сапог, но тут же услышал за войлочной стенкой юрты осуждающие голоса. Джигиты подсматривали за ними в просверлённые дырочки.

— Ну-ка вы, вон оттуда! — прокричал со злостью Арслан. — Узнаю кто там стоит — распишу спину плёткой!

Выругавшись, Арслан снял второй сапог, лёг на ковёр, сунул под голову подушку и в отчаянии закрыл глаза, притворился, что спит.