Лаура Эскивель - Малинче

— Твое предназначение — идти… идти вперед… Идущий человек превращается в бабочку, которая поднимается над миром и видит всю нашу жизнь такой, какова она на самом деле.

Малиналли уже знала, что долгий путь, путь паломника, очищает и тело, и душу. Тяжелое путешествие, исполненное трудностей, помогает человеку ощутить себя единым с окружающим миром. Это происходило в тот миг, когда тело, казалось, уже отказывалось подчиняться воле путника. Но именно тогда человек осознавал себя неотъемлемой частью того великого ничто, которое заключает в себе все. Малиналли уже закрыла глаза, ожидая втайне, что вот-вот окажется в том мире, где ее встретит любимая бабушка. Но истерзанное, почти мертвое тело не хотело отпускать на свободу свою пленницу — душу.

Во время очередного привала Кортес украдкой наблюдал за девушкой. Отряд остановился на отдых, поджидая возвращения солдат Диего де Ордаса, отправившихся к вулкану Попокатепетль. Над вершиной этой горы поднимался столб дыма и пепла. Местные жители рассказывали, что не раз видели, как Попокатепетль оживал, извергая лаву. Для европейцев вулканы были в диковинку, и Кортес направил дюжину солдат под командованием Диего де Ордаса вверх по склону огнедышащей горы. Отряд должен был провести разведку прилегающей местности.

Налюбовавшись зрелищем поднимающегося к небу дыма, Кортес приблизился к Малиналли и, не дойдя двух-трех шагов, внимательно наблюдал за ней. Сжавшись в комочек, завернувшись в одеяло, она лежала на земле, закрыв глаза, — маленькая, хрупкая, слабая, но гордая и упрямая. Кортес не мог не восхищаться этой женщиной. За все время перехода она ни разу не пожаловалась на трудности, не попросила об отдыхе, сославшись на боль или недомогание. Как бы тяжело ей ни было, она, сжав зубы, шла вперед наравне с сильными, привыкшими к долгим походам воинами. Кортес невольно сравнил эту девушку со своей женой. Каталина Хуарес была слабой и болезненной женщиной, которая даже не смогла подарить ему наследников. Что уж было говорить о таком переходе! Каталина просто-напросто не выжила бы в тех условиях, в которых оказалась сейчас Малиналли.

Кортес не догадывался, что и Малиналли наблюдает за ним из-под чуть приоткрытых век. Ей не хотелось тратить остаток сил ни на что — ни на разговоры, ни даже на то, чтобы пожаловаться или попросить о помощи. Притворяясь спящей, она просто смотрела на Кортеса. Ей нравится смотреть на него. Этот мужчина завораживал ее: его тело, его мускулы, его сила, мужество, отвага, его дар повелевать людьми. Сколько раз с самого детства она приходила к морскому берегу и, глядя на бесконечно накатывавшиеся на прибрежный песок волны, мечтала о том, чтобы к ней вернулся отец, а если не отец, то кто-нибудь такой же сильный и храбрый, готовый защитить ее от всех бед и несчастий этого мира. Она снова спрашивала себя: неужели Кортес и есть тот, кого она так ждала? Сердце спорило с ней. То чувство защищенности, о котором она так мечтала, теряло всякий смысл, если для этого ее унижали. Испанцы говорили, что защитят ее от лжебогов и тех, кто приносит им человеческие жертвы. Но Малиналли видела, что сами они оказывались беззащитны перед собственными представлениями о добре и зле. Сами пришельцы не знали, что пойдет им на пользу, а что во вред. Им все время нужен был кто-то, кто подсказал бы, что делать и как поступать. Нет, стать под защиту Кортеса означало стать слабой, безвольной женщиной, не смеющей ни о чем в этой жизни задумываться.

Малиналли была настолько измучена, что не хотела больше думать ни о чем — ни о чем, кроме тепла и солнца. Нет, недаром ее предки из поколения в поколение передавали священные знания. Не зря было сказано, что в начале всего был огонь, а из него родилось солнце и вместе с ним — люди. Солнце представляло собой движущийся, вечно переменчивый огонь… Малиналли крепко закрыла глаза. Ей было не просто холодно. Здесь, на такой высоте, трудно было даже дышать. У нее болела голова. Она задыхалась, ощущая нехватку воздуха. Голова кружилась — точь-в-точь как детстве, когда бабушка поднимала ее на руки и крутила, крутила, крутила в воздухе заливисто смеющуюся внучку.

Эту игру Малиналли очень любила. Она становилась как та воздушная гимнастка из Папантлы. Еще совсем маленькой она видела их выступления: четверо воздушных танцоров медленно спускались с высокого столба и, поддерживаемые привязанной к их щиколоткам веревкой, исполняли в воздухе замысловатый танец. Пятый участник труппы в это время оставался на вершине столба, словно управляя движением остальных гимнастов. Смысл танца сводился к поклонению четырем сторонам света и солнцу, находящемуся в центре мира. Малиналли была счастлива от того, что при помощи бабушки ей удается почти по-настоящему сыграть роль воздушной танцовщицы. Когда же бабушка уставала и опускала ее на землю, она сама продолжала кружиться и кружиться — до тех пор, пока не падала на землю, раскинув руки и широко улыбаясь.