Андрей Степаненко - Великий мертвый

Получив известие о пробном выходе парусных кастиланских пирог в озеро, Какама-цин понял, что действовать следует немедленно. Разослал гонцов по притаившимся в лесах отрядам, собрал вождей, провел краткий, но емкий инструктаж и убедился, что каждый свою задачу понял. А затем обвел собравшихся вождей напряженным и одновременно радостным взглядом и хлопнул себя по бедрам.

— Ну, что… завтра с утра начинаем?

Вожди одобрительно загудели.

— Но ты же не отнимешь наших пленных? — внезапно встревожился один.

— Взятое в бою свято, — решительно кивнул Какама-цин. — Пленный «мертвец» принадлежит лишь тому, кто его поймал.

Вождям понравилось и это. Мотекусома никогда не был столь щедр и самых почетных пленных всегда оставлял себе — для жертвоприношения в столице.

— И Колтеса оставишь?

— Конечно, оставлю, — улыбнулся Какама-цин. — Я же обещал.

Вожди возбужденно загудели. Взять в плен Кортеса было весьма соблазнительно, а принести в жертву — крайне почетно.

— Я все сказал, — поднялся Какама-цин. — Готовьтесь. Время дорого.

Вожди радостно загомонили, а едва начали подыматься, тростниковая занавесь на входе жалобно хрустнула и отлетела в сторону. Они вскочили, потянулись за оружием, но было уже поздно, — в дом, один за другим, влетели два десятка гвардейцев.

— Что это?! Какама-цин! Что происходит?!

И тогда на входе показался один из самых старых и самых близких родственников предводителя мятежа — почти отец.

— Какама-цин!

— Да… — отодвинулся от приставленного к горлу меча Какама-цин.

— Ничего завтра не будет, Какама-цин, — сурово поджал губы старый вождь.

Вожди замерли. Происходило что-то непоправимое.

— Вы все арестованы, — печально произнес старый вождь. — Вот печать Мотекусомы. И ты, Какама-цин сейчас предстанешь перед судом Великого Тлатоани.

Увидев стоящего на коленях и уже закованного в кастильские цепи Какама-цина, Кортес опешил.

— Ты?!

Если честно, то, рассылая от имени Мотекусомы приказ об аресте Какама-цина, он не надеялся почти ни на что.

«Разве что на чудо?»

Подошедший вслед Альварадо хохотнул.

— Смотри, какого зверя привели! Осталось — кольцо в нос и в клетку!

— Это я его для тебя поймал, Колтес, — забеспокоился, что его ототрут от славы, старый вождь.

— Пошел вон, — отмахнулся Кортес. — К Мотекусоме иди; это он у вас Тлатоани.

Кортес опустился на корточки — лицом к лицу с Какама-цином — и заглянул ему прямо в глаза.

— А я тебя предупреждал… не связывайся со Священной Римской империей. Не связывайся с кастильцами. Не связывайся со мной… я и не таких на карачки ставил.

Какама-цин молчал.

Кортес усмехнулся и поднялся с корточек.

— Кортес…

Он обернулся. Это был штатный палач.

— Жечь будем? — равнодушно поинтересовался палач. — А то я… все приготовлю…

— Рано, — мотнул головой Кортес и широко, счастливо улыбнулся.

Он совершенно точно знал: с арестом главного мятежника число осторожных индейцев резко возрастет. А если взять в заложники еще и весь гарем Какама-цина, они, — может быть, — выйдут отсюда без боя.

— Господи… — глянул он в небо и вскинул руки. — Спасибо! Спа-си-бо, Гос-по-ди!!!

Солдаты начали рваться домой уже на следующее утро. Но Кортес понимал — рано. И лишь когда вожди привели еще троих арестованных мятежников, всем телом почувствовал, как там, в небесах что-то сдвинулось, — окончательно.

А той же ночью, одним жестом отправив прочь очередную индейскую жену Кортеса, к нему пришла Марина. Подхватив огромный живот руками, уселась на постель и погладила по волосам.

— Бедный Кортес… — потешно выговаривая букву «р», произнесла она. — Мне так жалко, что ты безродный.

Кортес улыбнулся и заложил руки за голову.

— Я не безродный. С чего ты взяла?

— Ты же не брат дону Карлосу…

— Ну, и что?

— Если ты не брат главного вождя, тебя не поставят править это страной.

Кортес рассмеялся. Рассуждать, поставят ли тебя править этой страной, когда жизнь еще болтается на волоске… это было замечательно.

— Иногда ставят… — возразил он. — Вон Веласкеса несколько лет Колумбы ко двору не допускали… а теперь он — аделантадо.

— А ты можешь стать аделантадо? — моргнула Марина.

Кортес задумался. Вообще-то верхом его мечтаний было губернаторское кресло — хорошее, удобное и надежное. И если кое-кого подмазать, — а золотишко он в озере уже притопил, — вполне можно и добиться. Вопрос, только где. Куба занята, Ямайка занята… а здесь… дай Бог, чтобы его еще не убили, или дома не повесили… с подачи таких, как Ордас. У этой публики всегда найдется пара опасных свидетелей.