Андрей Степаненко - Великий мертвый

— Нет, ты слыхал, как громыхнуло?!

— А как земля тряслась!

— Это не земля! Это Педро своим задом камни считал!

Лишь Кортес был уже собран и сосредоточен. Он уже видел вышедшую встречать его делегацию.

Когда Мотекусома лично навестил бывшего Верховного судью Союза, Айя-Кецаля, старик был потрясен. Много лет назад именно Мотекусома добился смещения слишком уж влиятельного Айя-Кецаля с поста Верховного судьи, а вот теперь просил об услуге. Нет, поначалу Айя-Кецаль хотел прогнать его, но просмотрел бумаги и понял, что сделает это, — чего бы оно ни стоило.

— С дороги, — распорядился Айя-Кецаль, и мелкие вожди, сгрудившиеся возле гостиного двора города Амекамека, испуганно расступились, — уж его-то они знали.

Айя-Кецаль, загремев портьерой из раскрашенного тростника, вошел в главную, самую лучшую комнату, и подал добившимся встречи с предводителем кастилан вождям еле заметный знак рукой. Те покорно встали и задом-задом отступили мимо него к выходу. И тогда они остались одни.

Вождь кастилан был именно таков, каким его изобразили художники Мотекусомы: высокий, статный, хотя, пожалуй, и узковатый в плечах. Только вместо щегольских оттопыренных в разные стороны тонких усов, как на рисунке полугодовалой давности, его лицо теперь покрывала борода.

«Сильная борода, — отметил старик. — Волос крепкий…»

Кастиланин что-то произнес, и два переводчика — мужчина и женщина сразу же подключились к разговору.

— Кто ты?

— Айя-Кецаль, — присел он неподалеку. — Говорить пришел.

— Ты от Мотекусомы?

— Нет, — мотнул головой Айя-Кецаль, — но сил и у меня достаточно.

Кастиланин мгновенно заинтересовался.

— Ты его враг?

— Враги… друзья… перед четырьмя лицами Уицилопочтли мы все лишь игроки в мяч! — рассмеялся старик. — Скажи, кастиланин, а кто ты?

Теперь уже рассмеялся и кастиланин.

— Как ты сам сказал, всего лишь игрок в мяч, — перевела девчонка.

— Тогда, может быть, мы поладим? — предположил Айя-Кецаль. — В одной команде…

В глазах кастиланина мгновенно зажегся интерес.

— И что от меня требуется? — перевела девчонка.

— Твои великолепные солдаты и побольше Тепуско и Громовых Тапиров.

Кастиланин улыбнулся; ему определенно начинал нравиться этот разговор.

— И какой будет приз?

— Я слышал, у кастилан золото и рабы в почете, — улыбнулся Айя-Кецаль. — У тебя будет и то, и другое. Много.

— А что достанется тебе?

Старик улыбнулся.

— Земля для моего народа.

И вот тогда в глазах кастиланина что-то мелькнуло.

— И много здесь… этой земли? — поинтересовался он.

Старик насторожился, но вопрос был задан, и не ответить означало разрушить так хорошо начатый разговор.

— Лет восемь пути, если мы двинемся на север, — осторожно ответил он, — и почти столько же на юг. Ну, что… пойдешь со мной?

И едва он это сказал, в глазах кастиланина словно опустилась плотная завеса — разом.

— Сначала я навещу Мотекусому, — отстраненно произнес он.

— Зачем? — холодея, спросил Айя-Кецаль.

— Обещал.

Это было сказано столь значительно, что любой бы понял, что разговор завершен. И Айя-Кецаль понял. Он поднялся, вздохнул и развел руками.

— Как хочешь. Только помни: если пойдешь со мной, каждый твой солдат возьмет по восемь тысяч рабов. А если пойдешь к Мотекусоме, против каждого твоего солдата встанут восемь тысяч бойцов.

Толмачи быстро перевели, но кастиланин как не слышал, и лишь когда старик, недоуменно потоптавшись на месте, вышел, Кортес повернулся к Марине и горько рассмеялся.

— Ты слышала? Мне рабов, а ему землю! Он на мне покататься хотел!

Марина сверкнула маслинами круглых глаз, подошла и прижалась к его груди. Но Кортес уже был не здесь.

«Лет восемь пути на север и столько же на юг!» — все повторял и повторял он, у него и в мыслях не было, что в мире существует столько непокоренных земель.

А тем же вечером Айя-Кецаль вошел в зал для приемов Мотекусомы.

— Даже не пытайся, Тлатоани, — только и сказал он. — Ему не нужны ни люди, ни золото. Он продается только за власть.

Весь следующий день кастильцы спускались в долину по мощеной гладким тесаным камнем дороге. И справа и слева шли бесконечные точно повторяющие рельеф предгорий террасы с бесчисленными садами, где тысячи крепких, загорелых от постоянной работы на солнце селянок собирали тяжелые сочные плоды в огромные корзины и помогали грузить все это на спины рослых носильщиков.