Йорг Кастнер - Чистилище

Энрико перебрал содержимое картонной коробки трижды и не нашел никаких личных посланий. Ни фото, ни дневника, ни простой короткой записки о том, зачем двоюродная бабка завещала ему именно эти вырезки. Все это было весьма таинственно, и Энрико списал бы это на причуды старухи, если бы не сегодняшнее событие с участием Анджело. Отшельник и Папа обладали явно схожими способностями. После всего, что пережил Энрико сегодня в больнице, он скорее верил в чудесное излечение парализованной женщины и принимал это за чистую монету. И если из содержимого картонной коробки невозможно было понять, почему двоюродная бабушка оставила Энрико эти вырезки, то разговор с Анджело навел его на одну мысль. Отшельник сказал, что Энрико тоже обладает такой силой. Об этом говорили и красные пятна на руках. Знала ли Розалия Бальданелло о его способностях? И еслида, то откуда? Энрико пришел к выводу, что всему причиной его отец.

Он решил изучить все газетные вырезки в спокойной обстановке. Может быть, тогда ему удастся продвинуться дальше.

Когда Энрико взял в руки первую вырезку о чудесном излечении пациента понтификом, он тут же замер. Прежде он не обращал внимания на имя автора статьи, но теперь прочитал: «От нашего корреспондента в Ватикане Елены Вида».

В этот раз Папа Кустос ожидал своих гостей не в маленькой библиотеке, которая одновременно служила ему и кабинетом. Дон Луу провел Александра Розина и Стельвио Донати в уютную комнату, наполненную свежим ароматом кофе. Посреди накрытого скатертью стола на небольшой горелке стоял блестящий кофейник. Пожилая женщина в монашеском платье поставила рядом с горелкой поднос с мраморным кексом, взяла кофейник и налила дымящийся ароматный напиток в четыре чашки. Кустос стоял возле окна и смотрел на площадь Святого Петра. Толпа верующих, которая собралась здесь после сообщения о расколе Церкви, за последние восемь дней постепенно разошлась. Теперь на площади можно было заметить обычных туристов да пару-тройку зевак – больше никого. Иностранная телевизионная команда устанавливала посреди площади аппаратуру и делала снимки собора Святого Петра. Понтифик обернулся и поприветствовал своих гостей радушной улыбкой, а женщина тем временем разложил по тарелкам кусочки кекса.

Кустос кивнул ей.

– Спасибо, сестра Амата, с остальным мы управимся с ми. – Когда она вышла из комнаты, понтифик продолжил. – Присаживайтесь, господа, теперь мы можем спокойно поговорить. В такие напряженные времена очень трудно найти место в жизни для спокойствия и отдыха. И угощайтесь! Мраморные кексы сестры Аматы в Апостольском дворце все очень любят. Вот, к примеру, дона Луу спросите!

Личный секретарь понтифика приветливо кивнул. На несколько секунд он стал похож на покорного азиата, которых Александр видел во второразрядных фильмах. Но улыбка вскоре испарилась, лицо снова стало серьезным и сосредоточенным. Понтифик тоже присел на стул и, бросив напоследок взгляд в окно, сказал:

– Когда смотришь на улицу через стекло, мир кажется спокойным и тихим. Волнения недельной давности, которые превратили Ватикан в крепость, осажденную зеваками, верующими и прежде всего журналистами, кажется, улеглись. Но впечатление обманчиво. Для журналистов всегда интересны сенсации. Экстренные выпуски новостей, газет очень утомляют публику, если становятся регулярными. Под гладкой поверхностью, как и раньше, кипят страсти. Церкви предстоит решить большие проблемы, если антицеркви и ее новому Папе удастся укрепить и расширить и без того уже ощутимое влияние.

Кустос уперся локтями в стол и положил подбородок на кисти. Его спокойный взгляд скользил по лицам гостей.

– Я рассказываю вам это не для того, чтобы вызвать сочувствие. Я только хочу объяснить, какое давление приходится испытывать мне и моим соратникам в Ватикане. И любой, пусть небольшой, просвет немного уменьшает это давление. И если бы эти ужасные убийства удалось раскрыть, это уже был бы просвет. Могу ли я надеяться?

Комиссар Донати сделал извиняющийся жест.

– К сожалению, до окончания этих дел еще далеко, – начал он свой доклад о ходе следствия, который, собственно, и был причиной встречи. Папа Кустос просил Донати рассказать о расследовании во всех деталях.

Через четверть часа, когда Донати закончил говорить, в комнате на несколько секунд воцарилась тишина. Кустосу и его секретарю, который старательно вел записи, понадобилось немного времени, чтобы осознать услышанное.