Йорг Кастнер - Чистилище

– Нам нужно было быстро восполнить пробелы, и мы взяли всех, кого смогли найти. К сожалению, пришлось набирать рекрутов, которых в свое время мы строго отсеивали. Этого Глора произвели в фельдфебели лишь за то, что он поймал на площади карманника, и, как видишь, факт говорит сам за себя. Но если бы ты знал, как ведут себя бывшие гвардейцы по окончании рабочего времени, то понял бы, что нынешняя гвардия не идет ни в какое сравнение с той, в которой были предатели.

– Может быть, Вернер, а может, и нет.

Шардт пристально посмотрел на Александра.

– Ты знаешь что-то, чего не знаю я?

– Вполне вероятно. Но здесь неуютно, а внутри слишком много швейцарцев. Кстати, как ты додумался сыграть роль моего ангела-хранителя?

– Признаться, я тебя вообще не заметил. Я лишь увидел, как сначала Глор, а потом и его приятели вышли во двор. Я знал, что некоторые ходят туда в туалет, и это, судя по запаху, так и есть, но когда они не вернулись, я призадумался. Ты же знаешь, что хороший начальник всегда ведет себя так же, как и на службе.

Александр в ответ кивнул.

– Я уже достаточно наслушался разговоров здесь. Я хотел бы расплатиться, немного умыться и с удовольствием угостить тебя в благодарность бокалом вина… но в заведении, где мы могли бы спокойно поговорить.

Шардт, чуть помедлив, предложил:

– Тогда пойдем лучше в «Каверну». С тех пор как появилось «Фаме да Люпи», там нет ни души. Это значит, что лавочка закроется только после того, как продадут запасы вина.

– Звучит весьма привлекательно.

Спустя пятнадцать минут они уже сидели в «Каверне», где, кроме прожженного пьяницы за стойкой, никого из посетителей не было. Они взяли бутылочку «Виллетри», пошли за дальний столик и поговорили немного о былых временах. Боль в почках у Александра немного прошла, напряжение заметно спало. Даже Вернер Шардт расслабился, что дляАскета было большой редкостью. Он даже иногда улыбался, вспоминая о совместной с Александром службе.

Вдруг лицо Шардта посерьезнело, и он стал прежним.

– Tempi passati, [7]Александр. В последние месяцы Церковь сильно изменилась, а вместе с ней и швейцарская гвардия. А с недавнего времени появилось две Церкви и две гвардии. Да и ты стал другим. Мне кажется, тебя что-то угнетает. Или я ошибаюсь?

– То, что я тебе сейчас скажу, должно остаться между нами.

– Само собой.

– Я – неофициально, конечно, – уполномочен помогать полиции расследовать убийства священников.

Шардт наморщил лоб.

– Уполномочен? Кем?

– Его святейшеством.

Шардт тихо присвистнул сквозь зубы.

– Да, ну и дела. Но как я на тебя посмотрю, это еще цветочки.

– Ты прав, к сожалению. У меня есть основания полагать, что в убийствах замешан кто-то причастный к гвардии.

– Что значит «замешан»?

– Ну, что-то вроде того.

– Я понимаю. – Шардт с рассеянным видом пригубил вино из бокала. – Это плохие новости, Александр, видит Бог. Ты можешь мне сказать, на кого падает подозрение?

Александр вынул из внутреннего кармана своей кожаной куртки тонкую цепочку с крестиком и положил ее на стол перед Шардтом.

– Помнишь?

– Конечно, помню, подарок на Пасху от нашего капеллана Имхоофа. А что не так?

– Точно такую же цепочку нашли в церкви, на том месте, где распяли пастора Доттесио.

– И что? В Риме полно всяких религиозных украшений прочей пошлой мишуры, которую покупают на память. Кто знает, сколько людей, туристов или горожан могли купить себе такую же.

– Согласен, – сказал Александр и перевернул крестик другой стороной, так что можно было увидеть гравюру. – Но на обратной стороне этого крестика выгравированы три заглавные буквы святых покровителей швейцарской гвардии.

– И на крестике, который нашли в церкви Санто Стефано на Трастевере, тоже есть такая гравюра?

– Именно. Ювелир, у которого был куплен этот крестик, сразу узнал свою работу. Он вспомнил о заказе Имхоофа.

Шардт помолчал, сделал большой глоток вина, взял бутылку и снова наполнил бокалы.

– Но есть и другие объяснения тому, как эта цепочка могла оказаться там. Многие передарили свои крестики или попросту выбросили. Или его мог потерять гвардеец, пришедший на обычное богослужение.

– Ты же знаешь, что гвардейцы, как правило, ходят в церкви Ватикана, а не в маленькую церквушку на Трастевере.

– Да, верно, Александр. – Шардт вздохнул. – И что ты теперь собираешься делать?

– Я всего лишь три с половиной месяца назад ушел из гвардии, но только сегодня вечером понял, как тяжело добыть информацию. Мне нужен кто-то из гвардейцев, который мог бы рассказывать о том, что он видит и слышит, сообщать обо всем необычном. Человек, который не будет видеть в этом предательства своих товарищей, а лишь помощь для гвардии. Новый скандал для гвардии означает гибель для нее. Поэтому сейчас ничего нельзя скрывать.