Зигфрид Обермайер - Калигула

И все добрые намерения идти по стопам Августа были забыты. Того, кто знает слишком много, надо уничтожить. И Калигула начал распускать слух, что Макрон обязан ему жизнью, так как Тиберия в последние дни настолько одолела подозрительность, что он хотел убрать и его. Он, Калигула, защитил друга, а тот в благодарность решил его оболгать. Это можно было бы назвать и изменой — даже государственной изменой.

Калигула размышлял, как ему избавиться от Макрона и Невии; ведь у бывшего префекта были друзья и сторонники и в сенате, и среди приближенных императора.

Между тем осенью Калигула тяжело заболел. Его мучили сильная рвота, нестерпимые головные боли и приступы лихорадки, которая огнем жгла тело. Люди по всей стране приносили жертвы и давали обеты, чтобы боги послали любимому императору выздоровление. Но очень скоро они прокляли себя за свою заботу и иступленно молили тех же богов о его смерти.

Кассий Лонгин вздохнул с облегчением, когда ему сообщили, что император расторгает его брак с Друзиллой. Он не хотел ставить на карту свою честь и достоинство римского гражданина.

С тех пор как Калигула перестал скрывать, что Друзилла делит с ним ложе, друзья выражали Лонгину свое сочувствие, сожалея, что Фортуна послала ему такую жену. Теперь он освободился от нее и считал свою честь восстановленной. Но не у всех было такое болезненное самолюбие.

Эмилий Лепид, давно известный как друг императора, чувствовал себя польщенным сверх меры, когда Калигула сообщил ему о своем намерении женить его на своей сестре Друзилле, строжайше запретив к ней прикасаться.

Ровесник Калигулы, Эмилий был известен как человек сладострастный и циничный, но в нем горел скрытый огонь тщеславия, который не позволял ему долгое время довольствоваться положением всего лишь друга императора. Происходил он из древнего патрицианского рода, среди представителей которого были и полководцы, и консулы, и сенаторы.

«Мысли не знают преграды, — думал Лепид. — Предположим, что Калигулу по какой-либо причине свергнут. Кто тогда станет его преемником? Возможно, Тиберий Цезарь, ведь наследство Тиберия-старшего досталось им поровну. Но у молодого человека нет к этому никаких склонностей, к тому же он еще слишком юн. Клавдий Цезарь, хромой заикающийся старик? Немыслимо! Остались еще сестры и их мужья. Супруг Агриппины Агенобарб, пьяница и распутник, не в счет. Муж Ливиллы, мягкий и любезный Виниций, не обладает ни честолюбием, ни другими необходимыми для высокой должности качествами. Значит, выбор может пасть только на него, на Марка Эмилия Лепида, предки которого имели столько блестящих заслуг. Брак с любимой сестрой императора тем более повышает его шансы на трон».

Корнелий Сабин пережил все взлеты и падения, приходящиеся на долю влюбленных. Приветливое слово Елены, подаренный поцелуй возносили его к облакам, а несостоявшаяся встреча или недовольное лицо причиняли танталовы муки.

Елена не давала ясно понять, любит ли она Сабина; иногда ему казалось, что она к нему равнодушна, и тогда любого неодобрительного слова, недовольного взгляда или вздоха разочарования было достаточно, чтобы погрузить его в состояние глубокой тоски.

Как и обещал, Сабин представил Елену дяде Кальвию. Девушка при встрече со стариком вела себя безупречно, внимательно и с должным уважением слушая его речи, но на конкретные вопросы иногда давала пространные ответы.

Когда Кальвий поинтересовался: «Разве мой племянник для тебя ничего не значит? Посмотри на него, как его преданные голубые глаза умоляют тебя о ласковом слове», Сабин от смущения отвернулся, хотя вопрос был задан в шутку.

— Он очень много для меня значит, благородный Корнелий Кальвий. Я ценю его общество. Он вежлив, внимателен и услужлив. Молодая девушка, которая дорожит своей честью, не может желать лучшего, чем быть знакомой с Сабином.

Кальвий сморщился:

— Думаю, что как раз этого Сабин и не хотел услышать. Но вы, молодые люди, сами разберетесь. Я не буду вмешиваться.

Сабин кипел от злости. Когда они шли назад, он накинулся на Елену:

— В твоих глазах я, вероятно, выгляжу шутом, законченным дураком, которого держат для развлечения. Теперь я жалею, что тогда не взял тебя силой. Может быть, теперь ты говорила бы по-другому.

Янтарные глаза Елены вспыхнули от возмущения:

— Ах, вот о чем ты, только об этом! Твои слова доказывают, что ты меня не любишь, хотя не устаешь без конца уверять в обратном. Для тебя я просто одна из многих, которые годятся для удовлетворения твоей похоти. Возьми себе проститутку, здесь их полно! А меня оставь в покое!