Зигфрид Обермайер - Калигула

— Мы все в его руках, моя дорогая, и едва ли можем бороться с его капризами. Он хочет тебя видеть, и не имеет смысла отговаривать его или, тем более, надеяться на то, что он об этом забудет. Возможно, он оставит тебя в покое, но может и заставить лечь с ним в постель. Я тебе уже рассказал, что происходит между мужчиной и женщиной, поэтому подчинись, если он этого потребует, и прикинься по возможности глупее, чем ты есть. Скрывай свое отвращение, но не очень старательно. Тогда ты ему быстро прискучишь, но он не разозлится на нас — ни на тебя, ни на меня. Мы должны пережить это время, Нимфидия, вместе и не должны потерять его расположение. Придет время, и я позабочусь о том, чтобы весь Рим узнал, что ты пожертвовала своей невинностью против воли. Тогда ты сама сможешь выбрать себе мужа. Отчаиваться нельзя! В этом ничего страшного нет, поверь мне. Все быстро закончится, и знай, что я всегда рядом, всегда слежу, чтобы с тобой не случилось ничего плохого. Мы переживем это время, поверь.

Нимфидия внимательно слушала отца, и ее свежее личико не выдало ничего из того, что она думала.

— Ты говоришь об императоре так, как будто его правлению скоро придет конец, но Гай Цезарь совсем молод, и надо ожидать…

— И правда, он молод, но у него много врагов — мы должны быть ко всему готовы, даже к самому худшему.

— То есть к чему? — с любопытством спросила Нимфидия.

Каллист наклонился к самому уху дочери.

— Что он еще долго будет править…

Нимфидия поцеловала отца в обе щеки.

— Мы со всем справимся, — сказала девочка.

Легат выполнил свое обещание: в начале сентября Корнелий Сабин поднялся на борт военного корабля и уже через две недели сошел на берег в порту Остии. Путь до Рима он преодолел верхом.

Родители были очень рады, но Сабин чувствовал, что их что-то гнетет. На их лицах читалась глубокая печаль…

— Что с вами? Что-нибудь случилось?

Отец кивнул.

— У нас беда, Сабин: твой дядя Кальвий скончался.

Молодой трибун застыл в ужасе:

— Но… но я недавно получил письмо… Когда он умер?

Цельсий посмотрел на Валерию, и та сказала:

— Три недели назад, но он не был болен. Кальвий сам решил уйти из жизни.

— Он сам… Но это на него так непохоже! Дядя был настоящим стоиком, принимал жизнь такой, какая она есть! Я не понимаю…

— Лучше тебе обо всем расскажет его адвокат. Тебе все равно придется обратиться к нему по поводу завещания.

Сабин собирался сначала навестить своего друга Херею, но смерть дяди заставила его обо всем забыть.

Адвокат старался держать себя в руках:

— Такое несчастье, Сабин, что от нас ушел твой дядя Кальвий. Его отличали старые римские добродетели, и, несмотря на свое богатство, он вел скромную жизнь. Единственной роскошью, которую он себе позволял, были книги.

Адвокат явно ждал вопросов.

— Но почему он решил уйти из жизни?

— Ты спрашиваешь, почему? У Кальвия не оставалось выбора. Император прислал к нему преторианцев с обвинительным актом; ты можешь его прочитать, я сделал себе копию. Дальше все шло обычным путем: или процесс и позорная казнь с потерей всего состояния, или добровольная смерть и завещание, которое лежит перед тобой. Здесь сказано, что твой дядя завещал две трети своего имущества императору, а треть — тебе, с условием, что вилла и все, что там находится, должно тоже стать твоим.

Сабин не мог поверить тому, что слышал:

— Этого не может быть! Этого не должно быть! Где же закон и право? Почему дядя не обратился к самому императору?

Адвокат вздохнул:

— Да, видно, что тебя больше года не было в Риме. Думаю, ты не станешь на меня доносить, поэтому объясню положение дел. Император успел растратить накопленное Тиберием, и теперь ему, чтобы покрыть расходы, не хватает даже недавно введенных налогов. Поэтому он сосредоточил свое внимание на богатых римлянах: придумывает преступления, копается в старых актах времен Тиберия, а иногда просто посылает преторианцев в дом и забирает состояние под каким-нибудь предлогом. Твой дядя не имел ни жены, ни детей, к тому же был богат, то есть был удобной жертвой, скажем поосторожнее, императорской денежной политики. Конца, к сожалению, этому не видно, и те, у кого была возможность бежать, давно покинули Рим.

Сабин сидел как громом пораженный, напрасно пытаясь собраться с мыслями.

— Но… но императора ведь все так любят… В войсках его боготворят! Я просто не могу поверить!

— Тебе придется поверить, когда ты поживешь здесь подольше. Советую прежде всего признать завещание и переселиться в дом дяди. Возможно, скоро снова наступит время права и закона, а не…