Кристиан Жак - Сын Солнца

— Я плохо понял ваш вопрос.

— Оправдано ли наше по-прежнему враждебное отношение к хеттам?

— Вы плохо их знаете.

— Ведь они хотят торговать с нами, не так ли?

— Хетты желают захватить Египет и никогда не откажутся от этих планов. Политике активной обороны, которую ведет фараон, нет альтернативы.

— А я если бы я предложил таковую?

— Поговорите об этом со своим отцом, а не со мной.

— Я хочу говорить об этом с вами, и ни с кем другим.

— Вы меня удивляете.

— Сообщите мне точные сведения об азиатских княжествах, и я докажу вам свою благодарность.

— Я не имею на то права. То, что обсуждается во время советов, должно оставаться в тайне.

— Меня интересует именно это.

— Не настаивайте.

— Завтра я стану царем, учтите это.

Старый дипломат побагровел.

— Это угроза?

— Вы еще не ушли в отставку, мне совершенно необходим ваш опыт, ведь я буду руководить завтрашней политикой. Будьте моим тайным союзником, и вы не пожалеете.

Старый дипломат не привык поддаваться гневу, но в этот раз негодование овладело им:

— Кем бы вы ни были я не могу исполнить ваши требования! Как старший сын Фараона может думать о том, чтобы предать своего отца?!

— Успокойтесь, прошу вас.

— Нет, я не успокоюсь! Ваше поведение недостойно будущего правителя. Ваш отец должен знать об этом.

— Не заходите слишком далеко!

— Убирайтесь!

— Вы знаете, с кем говорите?!

— С низким существом!

— Я требую от вас молчания.

— И не рассчитывайте на это!

— В таком случае я помешаю вам говорить!

— Мне помешаете… мне…

Дыхание его вдруг прервалось, старый дипломат поднес руку к сердцу и рухнул всем телом на землю. Шенар тут же позвал слуг, они уложили вельможу на кровать и немедленно вызвали врача. Врач констатировал смерть в результате сердечного приступа.

Шенару повезло. Рискованный поступок закончился хорошо для него.

Красавица Изэт была обижена.

Закрывшись в поместье своих родителей, она отказалась принимать Рамсеса под предлогом недомогания, портящего ей цвет лица. В этот раз она отплатит ему за его поспешный отъезд и длительное отсутствие. Укрывшись за занавеской на втором этаже, она слушала беседу между своей камеристкой и сыном фараона.

— Передайте хозяйке мои пожелания и скорейшего выздоровления, — говорил Рамзес, — и скажите, что я больше не приду.

— Нет! — застонала юная женщина.

Она отодвинула занавеску, стремглав побежала по лестнице и бросилась в объятия своего возлюбленного.

— Тебе, кажется, уже гораздо лучше?

— Не уезжай больше, иначе я, действительно, заболею.

— Ты требуешь, чтобы я не подчинялся Фараону?

— Эти экспедиции так утомительны… Я скучаю без тебя.

— Ты не принимаешь приглашения на вечеринки?

— Принимаю, но мне без конца приходится отвергать авансы молодых людей. Будь ты рядом, мне бы никто не докучал.

— Иногда путешествия идут впрок.

Рамзес отстранил ее от себя и протянул ей шкатулку. Она удивленно раскрыла глаза.

— Открой ее.

— Это приказ?

— Делай, как пожелаешь.

Красавица Изэт приподняла крышку. То, что она увидела, заставило ее вскрикнуть от восторга.

— Это мне?

— С разрешения главы экспедиции.

Она пылко поцеловала его.

— Надень мне его на шею.

Рамзес подчинился. Бирюзовое ожерелье заставило блестеть от удовольствия глаза женщины. Теперь она затмит всех соперниц.

Амени продолжал обыск свалок с упорством, которое не могла сломить никакая неудача. Накануне, обнаружив несколько кусочков мозаики, он решил что установил связь между адресом мастерской и именем ее владельца. Но пришлось разочароваться. Надпись не поддавалась чтению — не хватало букв.

Этот поиск невозможного не мешал молодому писцу прекрасно выполнять работу личного помощника писца фараона. Рамзес получал все больше посланий, на которые нужно было отвечать с принятыми формулами вежливости. Амени старался, чтобы репутация Сына Фараона была безупречна. Он отредактировал отчет о поездке на рудники бирюзы.

— Твоя известность растет, — заметил Рамзес.

— Меня не интересуют закулисные сплетни.

— Считаю, что ты заслуживаешь лучшей должности.

— Я пожелал служить тебе.

— Подумай о своей карьере, Амени.

— Она уже определена.

Эта нерушимая дружба наполняла радостью сердце Рамзеса. Но окажется ли он сам достойным ее?

— Ты продвинулся в расследовании?

— Нет, но я не теряю надежды. А ты?

— Несмотря на вмешательство царицы, нет никакой серьезной зацепки.