Тейлор Колдуэлл - Монгол

Наступила тишина. У Джамухи закружилась голова, и он чуть не упал с платформы.

Субодай заговорил медленно и очень серьезно:

— Не волнуйся, Борте. Ты только прикажи, я все сделаю для жены моего господина.

Борте снова засмеялась, и смех ее был каким-то призывным, а потом громко вздохнула:

— Мне известно о твоей верности, Субодай. Сядь рядом со мной и держи меня за руку, Ты — брат нашего господина, и мне приятно тебя видеть и касаться.

Джамуха встал на колени, потной рукой слегка приподнял полог юрты и заглянул внутрь.

Борте сидела на ложе, одетая в белый шерстяной халат с великолепной вышивкой. Черные волосы пышной волной покрывали плечи молодой женщины, пламя светильника бросало розовые отблески на ее лицо, темные глаза сверкали волшебным светом, а губы были теплыми, как цветок на солнце.

Субодай, высокий, стройный и молчаливый, стоял рядом с Борте, он сильно побледнел и не собирался садиться рядом с ней.

— Я не могу задерживаться, — спокойно заметил Субодай. — Мне надо закончить обход стражи, а потом вновь проверять охрану. Говори быстро, Борте, что я могу для тебя сделать?

Ее лицо изменилось, она молча взглянула на воина. Грудь у нее высоко вздымалась, а дыхание было неровным, со всхлипами. Она медленно оглядела высокую фигуру Субодая, неожиданно щеки Борте раскраснелись, раскрылись влажные губы, а глаза казались глазами пьяной женщины. Они расширились и пламенно блистали. Борте поднялась и соблазнительно улыбнулась. Положив руки на плечи Субодая, она откинула голову. Субодай смотрел на соблазнительницу сверху вниз — и не двигался. Однако казалось, что ее поведением Субодай не поражен…

Борте приблизила лицо к его красивым губам и зашептала:

— Мой господин меня покинул, тебе это известно. Вскоре люди взбунтуются и выберут тебя ханом. Субодай, я всегда тебя любила. Ты сделаешь меня своей женой, но я не могу ждать! Возьми меня сегодня, Субодай! Возьми меня!

Субодай не двигался. Его лицо оставалось спокойным, точно высеченное из камня. Борте не сводила с него взгляда, ворот ее халата распахнулся, и Джамуха увидел бесстыдно обнаженную грудь. Борте страстно и похотливо захохотала. Она сняла руки с плеч Субодая, и они змейками проскользнули ему под халат и обвились вокруг талии. Борте прильнула к высокому воину, положила голову ему на грудь и прижалась к нему всем телом, терлась бедром о его бедро и, прикрыв глаза, продолжала нахально улыбаться.

Они так стояли довольно долго, слившись вместе, как одно тело. В темноте ночи Джамуху начала трясти жуткая дрожь. Глаза его закрылись, и он решил, что умирает. Видимо, он лишь на мгновение даже потерял сознание, так как, когда он вновь заглянул в юрту, то понял, что прошло совсем немного времени.

Субодай осторожно, но твердо отклонил от себя Борте, но она упорно не сдавалась. Вероятно, ему пришлось применить силу — казалось всего лишь легко отстранил женщину, но когда он отошел от нее, Борте попятилась и упала на ложе. Волосы ее растрепались, она тяжело дышала, рот ее был открыт, и в нем влажно блестели зубы.

Субодай слабо улыбнулся и поклонился Борте.

— Ты желаешь от меня именно этого? — насмешливо и тихо спросил он.

Она свирепо взглянула на него.

— Если это так, то я, естественно, отказываюсь… Завтра ты меня простишь, я в этом уверен. Но не благодари меня.

Субодай повернулся, чтобы уйти, продолжая улыбаться странной, как приклеенной улыбкой, сделал шаг, и тут Борте громко завопила и бросилась на колени. Женщина обнажила плечи и грудь, походившую на две половинки полной луны, бледно сияющие в полутьме, обхватила Субодая за колени и прижалась к его ногам.

— Ты не смеешь меня покидать! Я тебе не позволю! Субодай, я тебя люблю и не могу без тебя жить!

Субодай попытался освободиться от ее хватки, его лицо стало влажным от пота. Он был охвачен ужасом и прикрыл глаза, чтобы не видеть обнаженного тела Борте. А та извивалась, как ядовитая змея, и хрипло хохотала.

Внезапно они услышали приглушенное восклицание, и кто-то вошел в юрту. Субодай выпрямился, тяжело дыша и сверкая глазами. Борте сковал ужас, она не двинулась с места и, сидя на корточках, держала ноги молодого паладина. У входа стоял Джамуха. Его лицо было ужасным от ярости, ненависти и презрения.

— Ты — грязная блудница! — завопил Джамуха. — Ты — настоящая шлюха!

Наконец Борте отпустила Субодая. Ее распущенные волосы не прикрывали обнаженную грудь. На лице застыло выражение смеси испуга, ярости и стыда.