Тейлор Колдуэлл - Монгол

— Убирайся! — приказал весь дрожа Джамуха, обратившись к Субодаю.

В этот момент он был настоящим ханом.

Субодай, бледный как смерть, склонил голову и взглянул на Джамуху, а затем спокойно покинул юрту.

Джамуха остался один с женщиной. Он кипел от ярости. На глаза ему попался бич Темуджина, он схватил его, а Борте застыла, не в силах подняться с колен. Она видела, как Джамуха вскинул бич, заморгала, ее губы открылись в безмолвном крике. Женщина услышала свист бича и почувствовала ядовитые укусы на обнаженных плечах и груди, она вытянулась на полу, пыталась прикрыть грудь и плечи руками, но бич везде доставал ее. Джамуха размахивал им снова и снова, разрывая кожу и оставляя алые ленты ран на белом теле Борте. Но в юрте царила тишина — ничего не было слышно, кроме свиста бича и хриплого дыхания Джамухи, — и в этой тишине шипение бича казалось еще более зловещим.

Наконец Джамуха прекратил хлестать женщину, и Борте, задыхаясь, осталась лежать на полу, прикрыв голову руками. Джамуха отшвырнул бич.

— Сука! — тихо произнес он и, спотыкаясь, вышел в ночь.

Выбрав уединенное место, упал на землю и застонал от жалости и ужаса.

Борте, оставшись одна, разрыдалась. Она металась по юрте, не понимая, что должна сделать, потом взгляд ее упал на бич, в котором запутались пряди вырванных у нее волос. Лицо Борте исказилось от ярости и ненависти. Она с трудом, качаясь, поднялась, хрипло дыша начала считать свои раны. Их было предостаточно. Она хищно улыбалась.

Джамуха ничего еще не знал, но он уже был отмечен меткой смерти.

Только на рассвете Субодай нашел Джамуху, который лежал почти без сознания рядом со своей юртой, помог ему войти в юрту и уложил на постель. Он налил вина и заставил Джамуху его выпить.

— Что нам делать? — спросил он, когда Джамуха немного пришел в себя.

Тот покачал головой и твердо ответил:

— Ничего. Эта женщина не посмеет болтать… А что касается нас, нам лучше молчать, — сказав это, он внезапно разрыдался, как женщина.

Джамуха наконец смог заснуть, когда уже занимался день. Ему ничего не приснилось. Сон был настолько глубоким, что Субодаю пришлось к нему обращаться несколько раз, прежде чем он открыл глаза.

Бледное лицо Субодая лучилось радостью.

— Наш господин вернулся! — воскликнул он. — Его заметила стража.

Джамуха с трудом встал и покачнулся. Субодай помог ему надеть плащ и застегнуть пояс. Молодые люди вместе вышли из юрты.

Весь улус волновался, люди были рады услышать вести о возвращении хана.

Народ толпился в узких проулках между юртами. Собаки громко лаяли. Женщины начали петь, а мальчишки били в барабаны. Кокчу вышел из юрты вместе с молодыми священниками. На нем был великолепный наряд, и Кюрелен, усмехаясь, стоял рядом с Кокчу. Отсутствовали только Оэлун и Борте. Наконец появилась Борте. Она была спокойна, но очень бледна. Даже в порыве ярости Джамуха старался не бить ее по лицу, и оно было в полном порядке. На руках Борте держала ребенка.

Все видели, как на востоке растет и быстро приближается густое облако пыли. Оно сверкало в лучах солнца и образовывало золотой ореол. Вскоре чуткие уши могли услышать негромкий топот копыт.

— Наш господин вернулся! — выкрикивали женщины и старые сказочники-певцы. — Он возвращается к своим людям, как солнце выходит из-за туч! Мы будем радоваться, глядя на него! Чего мы опасались в темноте? Что нас пугало? Мы уже ничего не помним! Мы все позабыли! Наш господин вернулся!

В лучах солнца поблескивала желтая река, а по небу летела цепочка серых гусей. Стада начали волноваться, слышался шум — мычанье, блеяние и ржанье.

Людям не терпелось увидеть хана. Воины подняли пики, сидя на конях с серьезными темными лицами. Дети вопили изо всех сил.

Простой народ обо всем позабыл, но приближенные Темуджина ничего не могли забыть. Кюрелен, Субодай, его нокуды, Борте и Кокчу внимательно приглядывались и прислушивались ко всему, думали-гадали, привезет ли с собой Темуджин персиянку? Их хватил озноб от волнения и страха. Ведь если эта женщина с ним, то радость станет весьма кратковременной, и вскоре они будут страдать, погибать от ужаса, бежать от мщения Тогрул-хана.

Вскоре сквозь золотистую пелену стали видны скачущие всадники, блестящие наконечники копий и трепетание вымпелов. Среди всадников женщин не было…

Кюрелен глубоко выдохнул. Он был благодарен судьбе и повернулся к Джамухе, который стоял с ним рядом, напряженно кусая серые губы.