Тейлор Колдуэлл - Монгол

Подражая Тогрул-хану, Темуджин приказал поставить отдельную юрту, где он собирал приближенных, чтобы решать неотложные дела. В ту ночь он спал в этой юрте и с ним были его пятеро главных нокудов — Касар, Бельгютей, Шепе Нойон, Джамуха и Субодай. Его анда спал рядом с ним на ложе, под одним покрывалом, что было впервые за много месяцев.

Бельгютей заметил Касару:

— Лед между Темуджином и его андой растаял, теперь между ними воцарится мир да благодать.

Касар ответил, и на его широком простом лице было выражение ревности и недовольства.

— У Джамухи вместо крови по венам течет молоко, хотя он и смелый. Но это храбрость и стойкость камня, потому что ему ничего иного не остается, как только сопротивляться.

Бельгютей долго молчал, а потом тихо сказал, как бы что-то вспоминая:

— Но такие люди не могут быть до конца верны.

— Ты же не думаешь, что он станет предавать нашего батыра по мелочам? — спросил Касар.

Бельгютей сделал вид, что размышляет, перед ним предстало лицо его погибшего брата Бектора, и он сказал:

— Джамуха страдает от высокомерия.

Он не стал никому больше говорить об этом, потому что равный ему по положению человек просто рассмеялся бы ему в лицо. Он уже высказывал эту мысль Оэлун и Борте, понимая, что зависть и неприязнь всегда верят самым невероятным обвинениям, теперь он это повторил Касару, также зная, что его ревность — помощница насилию.

Касар заскрипел зубами и прошептал:

— Если только я стану его в чем-то подозревать, клянусь, я его убью собственными руками!

Его простенькое лицо перекосилось от лихорадочной ненависти.

Перед сном рану Темуджина Джамуха промыл и намазал мазью, у него были легкие и нежные руки, как у женщины, и раненый почти не ощущал боли. Казалось, что прикосновения целительны. После окончания процедуры Темуджин растроганно ему улыбнулся:

— Тела и любовь женщин весьма важны для мужчин, но, Джамуха, они напоминают слишком крепкий аромат. Любовь между друзьями-мужчинами гораздо выше плотских утех.

Джамуха на секунду замер, опустив голову, и ответил странным тихим голосом:

— Темуджин, я никогда об этом не забывал и прошу тебя тоже не забывать.

Внезапно на щеках Темуджина выступил темный румянец, но он ничего не ответил другу и какое-то время казался расстроенным.

Позже он сказал Джамухе, будто они были в юрте вдвоем:

— Мы с тобой спали у горы Бурхан… давай ляжем сегодня спать вместе, потому что ты снова спас мне жизнь.

Джамуха почувствовал, как у него стало легче на сердце, но грусть не покинула его. Темуджин давно спал, но Джамуха не смог уснуть и продолжал думать: «Я не должен спать в эту ночь, мне надо радоваться, так как я чувствую, что подобное уже не повторится».

Он радовался, потому что Темуджин не отправился к матери, жене или дяде, а пошел к другу, чтобы тот помог ему.

На следующее утро Темуджин предстал перед победившими воинами, и те ликовали и приветствовали своего полководца.

Он с большим достоинством поблагодарил людей за их преданность, храбрость.

— Мы перестали быть маленьким родом и превратились в большое племя. Моя слава — это ваша слава! И вы вместе со мной разделяете мою радость победы. Мы сами себе доказали, что мы — непобедимы, потому что нас благословили духи Вечного Синего Неба. Мне хочется, чтобы вы и впредь слушались их приказаний, а пока давайте радоваться победе. Я не стану брать свою долю добычи в этой битве. Она — вся ваша!

Темуджин приказал организовать славный пир, потому что понимал, как важно повеселиться и отдохнуть после свирепого сражения. Несмотря на свою молодость, он заботился о благоденствии собственного народа, только Джамуха подозревал, что делается это из расчета, а не по желанию, шедшему от всего сердца.

Как-то Темуджин сказал ему:

— Повелитель, который не дает отдых своим воинам, когда они остаются совсем без сил, и жалеет отдать им мелочь, о которой они мечтают, вообще ничего не понимает. Ему воины будут подчиняться без радости, а только по необходимости.

Семьдесят вождей тайджутов и среди них Тодьян-Гирте оказались в плену. Они молча сидели со своими воинами, слушали, как веселились солдаты Темуджина, и им казалось, что впереди их ждет смерть.

На следующий день Темуджин созвал на совет своих нокудов, пригласив и Кюрелена. В юрту пришел и шаман, низко поклонившийся Темуджину.

— Батыр, тебя благословили духи, — робко заявил шаман. — И тебе, видимо, стоит принести им жертву.