Тейлор Колдуэлл - Монгол

Приказания Темуджина были заранее известны. Его воины пытались окружить противника и постепенно сужали круг, делая так, чтобы чужие воины теснили и давили друг друга, теряя возможность сопротивляться.

Темуджин оставался в центре сражения. Казалось, его рука не уставала разить тайджутов. Он был великолепным воином. Приподнявшись в стременах, он то и дело взмахивал мечом и убивал, убивал, убивал… Его ранили в плечо, и на белой одежде проступили кровавые пятна, шапка его слетела с головы и при свете солнца рыжие волосы походили на пламя. Джамуха не оставлял друга ни на миг, его меч сверкал, отражая удары нападавших, а его конь топтал тех, кто, упав на землю, пытался мечом поразить коня Темуджина.

Даже посреди смерти, криков и мелькания мечей, хрипящих людей и мечущихся коней Темуджин подумал: «Я ошибался. Он меня любит!» Эта мысль прибавила ему силы, и он усмехнулся, поражаясь самому себе, взглянув прямо на Джамуху, тот ответил ему улыбкой.

Неожиданно перед Темуджином возник Таргютай, глаза которого бешено сверкали. Таргютай ненавидел молодого родственника за то, что он моложе и сильнее его, понимая, что не сможет одержать победу до тех пор, пока тот жив, и между ними нет мира.

Сражение шло за власть над степями и пустынями. Один из них должен был умереть!

Темуджин заметил и сумасшедший блеск в глазах на узком лице с бородкой и злобный оскал зубов. Таргютай был очень смелым и суровым воином, ему в сражении помогала бешеная ненависть. Когда Темуджин заметил рядом поднятый окровавленный меч, то поразился не только внезапному появлению Таргютая, но и выражению лица, искаженного от ненормальной ненависти, и на миг его рука словно окаменела. Он ничего не слышал, кроме шумного дыхания Таргютая, ничего не видел, кроме злобного лица и меча противника, нацеленного прямо ему в грудь.

Темуджин осознал, что его уже ничто не спасет, потому что он потерял драгоценное мгновение. Однако миг спустя он, ничего не понимая, все так же смотрел на противника, но вместо Таргютая с его ненормальной усмешкой, видел перед собой тело безголового всадника, из шеи которого брызнула кровь. Затем медленно и осторожно тело, все еще сжимая рукоять меча, начало клониться в сторону и с грохотом слетело с коня.

Темуджин взглянул направо, открыв от изумления рот. Джамуха был рядом, а его меч алел от свежей крови врага. Снова Джамуха слабо улыбнулся и вытер кровь о круп своей серой кобылки.

— Ты опять спас мне жизнь! — воскликнул Темуджин.

Джамуха не ответил, а снова поднял меч, видя приближающихся противников.

Воздух был наполнен дикими криками, но каким-то удивительным образом известие о смерти Таргютая мгновенно распространилось среди тайджутов, и они бросились удирать. В едином порыве тысячи всадников устремились к узкому проходу между скалами, погоняя испуганных коней. Монголы вопили от радости и преследовали отстающих вражеских всадников, отбивали их от мчащейся массы, сбрасывали с седел с помощью кожаных арканов, пронзали копьями и разили мечами и стрелами. Противник, кажется, потерял разум от страха. Каждый теперь сражался лишь за себя.

Сотни всадников побросали мечи и опустились на колени, подняв руки в знак того, что они сдаются в плен. Только некоторым из тайджутов удалось удрать, и все, как один, считали, что их победили демоны, а не люди.

В сражении погибли пять тысяч тайджутов, а более десяти тысяч были ранены. Многие тысячи воинов были взяты в плен. Среди пленных оказался брат Таргютая — Тодьян-Гирте. Победа далась Темуджину нелегко: погибли три тысячи лучших его воинов, а Касар был тяжело ранен, несколько нокудов погибло, многие тысячи воинов Темуджина получили разные ранения.

Наступили сумерки, и на западе загорелись серебристые и алые огоньки заката. Поле битвы освещало небо цвета аметиста, а вокруг стонали раненые и лежали убитые воины.

Темуджин одержал свою первую и важную победу, получил под свое начало степи и пустыни северного Гоби. Ему удалось одержать победу из-за мистической веры его воинов и их бесконечной смелости и отчаяния, но главным было то, что они все любили Темуджина.

Темуджин обладал мудростью и, завершив одно важное дело, не начинал сразу другое, не сделав перерыв. В ту ночь после победы он сам, его люди, включая воинов, женщин, стариков и детей, и даже пленные — все от истощения и усталости свалились в похожий на смерть сон. Ночью на поле брани хорошо потрудились хищники, волки и другие «санитары» степей.