Геннадий Левицкий - Марк Красс

Митридат бежал к римскому наместнику Габинию и попросил помощи против брата. Наместник Сирии чрезвычайно обрадовался появившемуся поводу вмешаться в парфянские дела. Он уже собирался перейти границу, как вдруг получил приказ силой оружия посадить египетского царя на трон. Наместник уговорил Митридата начать войну с братом самому, обещая вскоре помочь.

Митридату удалось овладеть Селевкией и Вавилоном, но в последнем городе он был заперт войсками Орода II и поставлен перед выбором: сдаться брату или умереть голодной смертью. Уповая на родственные чувства, Митридат выбрал первое, что с его стороны было крайне опрометчиво: на Востоке каждый здравомыслящий правитель первым делом стремится уничтожить родственников, чтобы оградить себя от возможных претендентов на престол. Чем ближе было твое родство с царем, тем больше шансов умереть не своей смертью. Митридат не стал исключением: он отправился в мир иной тотчас же после того, как попал в руки брата.

Из последних событий в Парфии Красс сделал вывод, что если в государстве братья убивают отца и воюют друг с другом, то покорить его не составит труда.

На ближайшем заседании сената Марк Красс заявил, что Парфии следует объявить войну. Причины были названы следующие: во-первых, парфяне напали на владения армянского царя — союзника римского народа; во-вторых, Митридат II — царь Парфии и союзник Рима — предательски убит братом.

— Если в Индии лягушка проглотит кузнечика, то Марк Красс организует поход на Индию, чтобы наказать лягушку, — съязвил по своей прежней привычке вернувшийся после долгого изгнания Марк Туллий Цицерон.

Злобный взгляд Красса, брошенный в сторону оратора, заставил того умолкнуть до конца заседания сената.

Цицерона сменил Катон, которого не пугал блеск глаз разгневанного консула.

— Марк Красс, вероятно, забыл, что на Армению напал Митридат, только что названный им союзником римского народа. Получается, что один наш союзник воюет с другим. Не лучше ли предоставить парфянам и армянам самим решать свои проблемы? Тем более что Митридат уже обезглавлен братом и, следовательно, наказан за вторжение.

— Парфия не возвратила земли, захваченные у Армении, — настаивал на своем Красс. — Мы не можем бросить в беде своего союзника, иначе другие народы перестанут уважать римлян.

— Еще не известно, чем окончится авантюра Цезаря в Галлии, а Красс хочет втянуть Рим в новую войну, — упорствовал Катон, не обращая внимания на метавшего молнии Красса. — Я считаю недопустимым без весомых причин начинать войну с народом, связанным с Римом договором о дружбе.

Крассу не удалось на этот раз убедить сенат в необходимости объявить войну Парфии, но никто не сомневался, что консул добьется своего. И действительно, Марк Красс принялся собирать сведения о нарушениях парфянами границ римских владений. Шпионами парфянского царя были объявлены разбойники и киликийские пираты. Спустя месяц консул представил столько доказательств вероломства парфян, что сенату оставалось только удивляться — как этому народу до сих пор еще не объявлена война.

Получив согласие сената, Красс должен был заручиться поддержкой богов. Без благословения жрецов, без объявленных ими благоприятных знамений не решился бы выступить ни один военачальник.

Первым делом Красс посетил храм Юпитера Статора. Уже приблизившись к дверям храма, консул вдруг споткнулся о случайно подвернувшийся камень.

Марк Красс никогда не отличался особой богобоязненностью и не придавал значения различным жреческим табу, но именно в эту дурную примету он почему-то верил. Видимо, поэтому Марк Лициний всегда ступал осторожно, глядя под ноги. Но так всегда и бывает: случается то, чего больше всего опасаешься.

Красс даже изменился в лице. С удивлением и страхом он уставился на злосчастный камень.

— Откуда он здесь взялся? — с едва заметной дрожью в голосе изумился консул и окинул взором абсолютно чистую мостовую.

Разбираться было некогда.

— Возьми-ка этот камень, Галл, и отнеси в храм, — приказал Красс рабу. — Может, жрецы что-нибудь посоветуют.

Мудрый служитель Юпитера быстро понял, в чем дело.

— Это боги предупреждают тебя, Марк Лициний: сдержи гордыню. Ты смотришь вдаль и строишь грандиозные планы, но не видишь, что делается вокруг тебя, не смотришь себе под ноги.

— Как же мне быть?

— Этот камень можно обратить в доброе знамение.

— Сделай же что-нибудь, добрый жрец! — взмолился Красс.