Геннадий Левицкий - Марк Красс

Римляне, с трудом продвигаясь по незнакомой стране, везде заставали покинутые селения, в которых даже при огромном желании нельзя было найти ничего ценного. Цезарю удалось принудить к покорности тринобантов и захватить в лесу скот, но это были его единственные успехи в Британии.

Римское войско еще некоторое время пыталось настигнуть основные силы бриттов, ведомые хитрым Кассивелауном. С трудом преодолевая болота и непроходимые леса, римляне все дальше уходили от своих кораблей и продовольственных складов, но Кассивелаун по-прежнему ускользал от них. Лишь на открытых участках словно из-под земли появлялись его быстрые колесницы и, выпустив по римлянам тучи стрел, вновь исчезали за холмами.

Наконец Гай Цезарь заметил, что предприятие становится крайне опасным, и приказал возвращаться к кораблям. Чтобы хоть как-то сохранить лицо, Цезарь вступил в переговоры с Кассивелауном и даже добился с него обещания платить дань Риму. Впрочем, об этом обещании бритты забыли сразу же, как только легионеры Цезаря погрузились на корабли и покинули остров.

Неудачи Цезаря в Британии вызвали волнения в Косматой Галлии, которая в Риме давно считалась окончательно усмиренной провинцией. Действительно, Цезарю удалось довольно быстро покорить Галлию, а его удачные войны с германцами, которых кельты считали непобедимыми, необыкновенно высоко подняли престиж римского оружия. Галлия, раздробленная на множество враждебных друг другу племен, признала власть Цезаря. Вначале это было формальное соглашение, но вскоре в галльских селениях появились сборщики налогов, начали строиться военные лагеря, которые местные народы должны были обеспечивать продуктами и всем необходимым.

Объединенные мечом Цезаря в единый народ, кельты забыли о межплеменной вражде. Они наконец поняли, что из-за своих мелочных претензий друг к другу лишились самого главного: независимости. Некоторое время новая провинция молча платила положенную дань, пока две экспедиции римлян на остров не показали галлам, что с Цезарем можно бороться, и весьма успешно.

После возвращения из Британии Цезарь разделил свои легионы и развел их по разным округам Галлии. Сделал он это для того, чтобы легче было обеспечивать войско продовольствием и иметь возможность подавлять любой бунт в зародыше. Тактика неплохая, если бы между легионами существовала прочная связь, и все легаты беспрекословно исполняли приказы наместника.

Самый восточный лагерь расположился во владениях эбуронов — одного из белгских племен. Легион этот ввиду своей удаленности был значительно усилен и поручен заботам наиболее способных легатов Цезаря — Квинта Титурия Сабина и Луция Аврункулея Котты.

Далеко не лишние меры предосторожности оказались бесполезными перед галльской хитростью. В одно прекрасное утро римские легионеры проснулись и увидели, что их лагерь окружен бесчисленными толпами эбуронов под предводительством Амбиорига и Катуволка.

Нападение совершилось столь неожиданно, что большинство легионеров, оказавшихся за пределами лагеря, было пленено. Однако положение оставшихся в лагере было не слишком плачевным: продукты имелись в изобилии, первый штурм мятежников был с успехом отбит, и имелась определенная надежда, что рано или поздно Цезарь узнает о положении своего самого восточного легиона и придет на помощь.

Поняв, что силой римлян не взять, вождь эбуронов Амбиориг прибег к обману. Он явился в лагерь римлян для переговоров и объявил, что в этот день по всей Галлии римские лагеря подверглись нападению. Хуже всего, конечно, пришлось лагерю в краю эбуронов, так как против него спешат из-за Рейна германцы. Однако Амбиориг и эбуроны из дружеских чувств готовы дать уйти римлянам, чтобы те могли соединиться с ближайшим легионом, который располагался в двух днях пути.

— Вы поднимаете мятеж, окружаете наш лагерь, а теперь отпускаете с миром? — удивился Квинт Сабин.

— Как я уже сказал, против вас спешат германцы. Эбуроны не хотят, чтобы пришельцы с востока и юга превратили нашу землю в поле сражений. Всем известна жестокость и безжалостность германцев, не разбирающих, кто союзники, а кто враги, — вполне правдоподобно объяснил Амбиориг. — Поэтому как можно скорее покиньте землю эбуронов, а мы со своей стороны не будем препятствовать этому. В знак нашего расположения мы отпускаем всех пленных римлян.

Военный совет римлян сильно затянулся, ибо среди них не было обычного единодушия. Квинт Титурий Сабин поверил Амбиоригу и стремился поскорее воспользоваться его предложением. Неожиданно этому воспротивился его товарищ — Луций Аврункулей Котта: