Геннадий Левицкий - Марк Красс

— Не торопи Помпея Великого, Марк Лициний. У него есть больше года на размышления и достойный выбор, — подал голос Цезарь.

Собеседники недоуменно взглянули на наместника Галлии.

— Вы смотрите так, будто я произнес что-то необычное. Ведь в провинцию направляются проконсулы и пропреторы. Следовательно, чтобы получить желаемое, нужно сначала добиться консульства или, на худой конец, преторства.

— Время летит очень быстро. Потерять еще один год жизни — для меня слишком много, — возмутился далеко уже не молодой Красс.

— Ничего не поделаешь, Марк. Иным путем заполучить Сирию невозможно. Естественно, я говорю о законном пути — другим способом ты попросту не добьешься желаемого. Ведь речь идет, насколько я понимаю, не просто о наместничестве.

— С каких пор ты, Гай Юлий, стал заботиться о соблюдении законов? — удивился Помпей.

— Я стараюсь придерживаться их. А если нарушаю какие-либо законы, то в интересах Рима. И один раз пошел на это ради тебя, Помпей Великий, или ты забыл, кто наделил землей твоих ветеранов?

— Должность консула отдаляет меня от Сирии, но все же она почетна и дает определенные преимущества. Но я не представляю, каким образом ее получить, — засомневался Красс. — В Риме сейчас большим уважением пользуются Клодий, Катон, Цицерон, Агенобарб. Если им придет в голову тоже добиваться этой должности, то я сильно сомневаюсь в собственном успехе.

— Для вашей победы на выборах я сделаю все, что смогу: пошлю письма друзьям и клиентам, а их в Риме немало, колеблющиеся получат деньги из галльской добычи. В день выборов я отпущу побольше легионеров отдать за вас свои голоса. Вы должны пройти, или эти Катоны раздавят и уничтожат нас.

— Твой план, Гай Юлий, впечатляет и внушает надежду на успех, — задумчиво промолвил Красс.

— Что опять тебя смущает? — по голосу Красса Цезарь почувствовал, что собеседника одолевают сомнения.

— Ты внимательно выслушал нас с Помпеем, с большим участием отнесся к нашим планам и даже пообещал оказать помощь в избрании консулами, — в задумчивости начал речь Красс. — А что ты хочешь для себя? Мы не услышали ни единого слова о твоих намерениях. Или ты будешь помогать нам бескорыстно?

— Услуги, о которых я попрошу, не будут слишком обременительны для вас, но если вы откажете, я погибну, а Рим потеряет Трансальпинскую Галлию, — Цезарь старался говорить как можно мягче. — Честно признаюсь, мое положение очень сложно. Галлы с легкостью дали себя завоевать, но лишь теперь осознали, что потеряли независимость, и начали проявлять недовольство. Пока что новые римские подданные ограничиваются тем, что создают разбойничьи шайки и избивают сборщиков налогов, но я чувствую: в Галлии зреет огромный мятеж. Мне нужно увеличить войско хотя бы до десяти легионов, а обязанность уплаты им жалования возложить на государственную казну. Если я не добьюсь этого от нынешних консулов и Сената, то надеюсь на вашу помощь в следующем году, когда вы получите консульство.

— Это все? — недоверчиво спросил Красс.

— Еще одно. Я хочу оставить за собой Галлию еще на пять лет. За это время я надеюсь наконец привести галлов к окончательной покорности.

— Твои требования вполне приемлемы, — согласился Красс. — Надеюсь, и ты, Гай Юлий, понимаешь, что, получив провинцию Сирия, я попытаюсь расширить римские владения на Востоке?

— Прекрасно понимаю, что ты имеешь в виду, и поддержу любые твои шаги.

— И ты не будешь препятствовать мне набирать легионы в Италии?

— Более того, я отпущу твоего сына Публия и постараюсь помочь тебе воинами, как только ты сообщишь о начале похода. Я поддержу Помпея Великого, едва он пожелает получить любую из римских провинций кроме Сирии и Галлии, естественно.

— Гай Юлий просит умеренно, наши пожелания воспринял благосклонно — мне остается лишь согласиться с ним, — подвел итог Красс. — Меня волнует другое: желаемое я получу не ранее чем через год. Не изменятся ли планы Цезаря и Помпея за это время?

— Мы давно знаем друг друга, и до сих пор у нас не было повода для недоверия, — поспешил успокоить Красса Цезарь. — В крайнем случае, если один из нас нарушит договор, двое других найдут силы и средства поставить его на место. По-моему, никто из нас троих не отличается кровожадностью. Братоубийственной войны не хотят сенат и народ — еще свежи воспоминания о кровавом споре Мария с Суллой, который очень дорого обошелся Риму. Будет лучше, если в случае размолвки мы вновь встретимся втроем за амфорой старого хиосского вина и решим все проблемы.