Гэри Дженнингс - Ацтек

Девушка, постоянно оглядывавшаяся во время своего притворного бегства, остановилась, склонилась надо мной и с некоторой досадой произнесла:

— Если ты не сумеешь поймать меня честно, мы не сможем сыграть ни в какую игру. Понимаешь, что я имею в виду?

Ответить ей я не мог, ибо пытался вдохнуть полной грудью. В тот момент мне казалось, что я абсолютно не способен играть в какие бы то ни было игры. Красавица, видимо, разделяла столь низкое мнение о моих способностях, ибо нахмурилась. Но потом лицо ее просветлело, и она сказала:

— Я не догадалась спросить. Ты пробовал джипури? Я слабо покачал головой. — Тогда все понятно. Ты не настолько уж уступаешь другим мужчинам. Они превосходят тебя, поскольку усиливают свою жизненную энергию. Идем! Тебе нужно пожевать джипури!

Я все еще лежал, свернувшись в клубок, но дыхание мое уже почти восстановилось. Да и как я мог отказать красивой девушке? Так что я послушно позволил ей взять меня за руку, рывком поставить на ноги и повести обратно к центру деревни. Я приблизительно представлял себе, что такое джипури и каково его воздействие, ибо в небольших количествах этот кактус привозили даже в Теночтитлан. В Мешико его называли пейотль и использовали исключительно для того, чтобы приводить в транс жрецов-прорицателей. Джипури, или пейотль, — это обманчиво безобидный с виду маленький кактус, круглый, приземистый, редко вырастающий больше кулака и очень похожий на крохотную серо-зеленую тыкву. Лучше всего жевать его только что сорванным, но можно и высушить, после чего неопределенно долгое время хранить сморщенные бурые комочки подвешенными на шнурках. В селении Джуаджий-Бо множество таких шнурков свисало со стропил под навесами, и, оказавшись рядом, я потянулся, чтобы сорвать один, но моя спутница сказала:

— Постой. Ты вообще когда-нибудь жевал джипури? И снова я покачал головой. — Значит, будешь ма-туане — то есть тот, кто стремится к свету бога впервые. Тут не обойтись без обряда очищения. Ой, да не ной ты так! Это лишь ненадолго отложит нашу… нашу игру.

Девушка огляделась по сторонам: ее соплеменники все еще ели, пили, танцевали или бегали.

— Все остальные слишком заняты, свободна одна только си-риаме. Надеюсь, она будет не против того, чтобы совершить очищение.

Мы подошли к скромному деревянному дому, и девушка побренчала висевшим перед входом шнурком с нанизанными на нем ракушками. Женщина-вождь все в том же ягуаровом одеянии подняла заменявшую дверь занавеску из оленьей шкуры на двери, сказала: «Куираба» — и любезным жестом пригласила нас войти.

— Си-риаме, — обратилась к ней моя спутница, — это чичимек по имени Микстли, гость нашей деревни. Как ты видишь, он уже в возрасте, но бегает для взрослого мужчины очень плохо. Пытался поймать меня, но не смог. Я подумала, что, может быть, джипури оживит его старые конечности, но наш гость говорит, что никогда прежде не стремился к свету бога, поэтому…

Глаза женщины-вождя блеснули. Она заметила, что во время этого нелицеприятного разговора я поморщился, и это ее позабавило. На ставшее уже для меня привычным возражение: «Я не чичимек» — обе женщины не обратили ни малейшего внимания.

— Понимаю. Тебе не терпится, чтобы он прошел посвящение ма-туане как можно скорее. Я охотно это сделаю.

Она оценивающе оглядела меня с головы до ног, и насмешливое удивление в ее глазах уступило место совсем иному чувству.

— А несмотря на свои годы, этот Микстли очень недурен, особенно для чичимека. И я дам тебе, моя дорогая, один маленький совет, какого ты не услышишь ни от кого из наших мужчин. Конечно, способность мужчины к быстрому бегу очень важна, но лучше всего мужскую силу демонстрирует его, так сказать, «средняя нога». А излишняя забота мужчины о развитии мускулов и других способностей может порой даже пойти в ущерб этому органу. Поэтому не спеши относиться с презрением к посредственному бегуну, пока не оценишь других его достоинств.

— Да, си-риаме, понятно, — нетерпеливо сказала девушка. — Как раз этим я и собиралась заняться.

— Вот и займешься, моя дорогая, но после церемонии. А сейчас можешь идти.

— Как идти? — удивилась девушка. — Но ведь в церемонии посвящения ма-туане нет ничего секретного! На нее собираются взглянуть всей деревней!

— Мы не будем прерывать празднество Тес-Гуинапуре. К тому же этот Микстли незнаком с нашими обычаями. Он наверняка смутится, если на него будет таращиться целая толпа зевак.