Гор Видал - Империя

— Он очень нудный. — Сисси научилась говорить то, что говорили все остальные, за одно-другое мгновение до того, как абсолютная банальность обращала в прах даже расхожую мудрость. Поэтому ее считали умной.

— Он получит миллион, — прошептала она на ухо Каролине, одновременно отправляя в рот один за другим специальные тонкие шоколадки Хайлера в форме листьев.

— Князь Гижицкий?

Сисси кивнула с трагическим выражением лица и полным ртом шоколада.

— Я считаю, что это справедливо, — задумчиво сказала Каролина. — В Европе невеста приносит деньги, а муж — титул, имя и замок. Как насчет замка?

— В Польше. — Сисси вздохнула. — Он меня не любит.

— Зачем же выходить за него?

— Мать хочет, чтобы я стала княгиней. Отец, разумеется, заплатит. Но это очень не по-американски — покупать мужа.

— Быть может, это не по-американски, но американцы делают это все время. Посмотри на Гарри Лера и эту бедную девушку Дрексел. Или почитай газету твоего дяди или мою, или, если ты действительно невинна, любую газету мистера Херста. Это общее явление.

— Общее! — У Сисси был такой вид, словно она вот-вот разрыдается. — Я бы хотела, чтобы у меня был такой рот, как у тебя.

— Я подарю его тебе на свадьбу — в виде поцелуя, — сказала Каролина, с тяжелым чувством осознав, что у нее в гостях «высшее общество».

К ним подошла Маргарита Кассини, немудро, по мнению Каролины, оставив Ника Лонгворта на попечение Элис, которая, как и ее отец, должна была всегда быть в центре внимания. Она могла выйти за кого угодно, если бы сочла это единственным способом завоевать всеобщее и полное внимание. Из всех республиканских долларовых принцесс Элис была самой интересной, подумала Каролина, и наиболее обреченной на несчастье. Одно дело быть самой знаменитой девушкой в Соединенных Штатах, но ведь, скорее рано, чем поздно, всемогущие президенты превращаются во всеми забытых бывших президентов, а блистательные девушки становятся женщинами, женами, матерями и уходят в небытие. Она не могла представить себе Элис старой, это было бы противно природе. Тем временем прекрасная Кассини утешала Сисси российской княжеской мудростью.

— Очень большая семья — для Польши, разумеется. А его лучший друг очень близок к нам, это Иван фон Рубидо Зичи, который уверяет, что Йозеф по пятки в тебя влюблен.

— Эти имена звучат для меня, как герои «Пленника Зенды», — сказала Каролина.

— Вы такая начитанная, — неодобрительно сказала Маргарита. — Вы всего этого нахватались из ваших газет.

— Моя свадьба в Белом доме будет первой с тех пор, как Джулия Грант вышла за князя Кантакузино. — Этим Элис снова поставила себя в центр разговора.

— Нелли Грант, мать Джулии, вышла замуж в Белом доме, — с педантичной точностью заметил Лонгворт. — Это была последняя свадьба в Белом доме. Джулия вышла замуж в Ньюпорте…

— А мой отец, представляя царя, должен был дать разрешение, чего он не сделал, потому что тетка Джулии, миссис Поттер Палмер, отказалась дать приданое на том основании, что Джулия настолько хороша собой, что на ней следует жениться только ради этого.

— Вряд ли это правда, — хором сказали все три девушки.

— Тогда отец спросил миссис Палмер: «Сколько вы платите своему повару?» Затем объяснил, что новобрачные князь и княгиня должны иметь достаточно денег, чтобы платить своему повару. Он держался потрясающе. Конечно, князь и без того был богат…

Каролина прервала маргаритин поток полуцарского тщеславия.

— Элис, скажи нам, когда в Белом доме будет твоя свадьба и за кого…

— Наверное, в девятьсот пятом году, — быстро ответила Элис. — Когда отца переизберут. Я еще никого не выбрала. Блэз очень богат, это правда?

— Очень. — Каролина часто думала, что это была бы отличная партия для Блэза, не говоря уже об издательнице «Трибюн». В Белом доме или вне его Рузвельты останутся по меньшей мере очень колоритными фигурами. — А кроме всего, ты будешь жить в его новом дворце.

— О, я никогда не стану здесь жить! Тут очень скучно. Вся эта былая слава и прочее. Я не хочу быть старожилом. Нет, я не смогу здесь жить. Я бы предпочла Нью-Йорк, Лондон, Париж…

— А получишь Ойстер-Бэй, — сказал Лонгворт. — Чего ты и заслуживаешь.

— Все лучше, чем Цинциннати. — У Элис очень густые брови, заметила Каролина; ну прямо еще чуть-чуть и она была бы настоящая красавица. Знает ли она это?

Затем Лонгворт принялся их развлекать своими впечатлениями от Теодора Рузвельта, и это рассмешило даже дочь президента: она всегда была очень чувствительна к lèse majesté [139] Оскорбление величества (фр.). . Однако Ник, как и президент, был членом гарвардского Фарфорового клуба [140] Фарфоровый клуб — братство выпускников привилегированных университетов Северо-Востока США. , то есть почти ему ровней.