Гор Видал - Империя

Миссис Джеймс Бэрден Дэй («Вы можете звать меня Китти, мисс Сэнфорд») на пасху была дома и Каролина в сопровождении супругов Тримбл решила помочь ей с обустройством ее дома на Минтвуд-плейс, на обрыве неподалеку от Коннектикут-авеню, с невероятным, даже первобытным видом на Рок-Крик-парк, расцвеченный белыми и розовыми цветами кизила и иудиного дерева.

— Нам надо поближе познакомиться с демократами, — сказала Каролина Тримблу, который был сторонником Брайана и не одобрял осторожную линию Каролины по отношению к Рузвельту. «Трибюн» предназначалась для широкого читателя, а это значило, что излюбленная Тримблом полемика стала невозможной в городе, где доминировала семья Рузвельтов с ее все более королевским стилем жизни. Новшество — патриций в Белом доме — действовало на нервы не только вашингтонской старой гвардии, привыкшей смотреть сверху вниз на обитателей Белого дома, но и на дипломатический корпус, традиционно снисходительный, когда дело касалось светской жизни того, что по-прежнему считалось грубоватой республиканской столицей, затерянной в лесах Мэриленда. Поскольку Рузвельты симпатизировали Каролине, она старалась избегать всего, что могло помешать столь полезной для «Трибюн» доступности для нее Белого дома. Из всех Рузвельтов ей больше всех нравилась спокойная Эдит, управлявшая рузвельтовским цирком без видимых усилий.

Тучный, шумный, маленький президент, страстно желая казаться мускулистым, красноречивым и высоким, интенсивно занимался гимнастикой в Белом доме, двери которого всегда были открыты для борцов и акробатов, он упражнялся вместе с ними с такой страстью, что однажды медицинский мяч, попавший в его красное вспотевшее лицо, едва не выбил ему глаз. Хотя это скрывалось от прессы, Каролина узнала о том, что произошло, от Элис; из других источников ей стало известно, что президент слеп на один глаз. Но публика ничего об этом не знала, и он продолжал энергично заниматься спортом, стремительно гонял верхом по опасным крутым тропинкам вдоль речки Рок-Крик, крича тем, кто попадался ему на пути: «Прочь с дороги! Я президент!»

Тримбл осуждал Каролину за то, что круг ее общения — Белый дом и разреженный мир дома Хэя-Адамса — очень далек от тех читателей, что составляют простой народ, и сторонников Брайана.

— Но ведь существует демократическая газета «Пост». Почему мы не можем быть республиканской газетой? — Подход Тримбла казался ей неразумным, но, конечно, он был прав в том отношении, что газета, существующая главным образом для развлечения, не должна становиться исключительной союзницей одной из фракций. Чтобы сделать ему приятное, она приняла приглашение миссис Дэй.

Дэи поселились в одном из длинного ряда совершенно одинаковых домов, с крутыми ступеньками перед входной дверью, готическими окнами и неожиданными башенками на крыше, создававшими эффект крепости, господствующей над речкой Рок-Крик.

Китти сидела за столом, командуя серебряным чайником, кофейником и армадой фарфоровых чашек. С помощью старшей сестры она разливала чай, приветствовала гостей и говорила о погоде. Среди присутствующих Каролина узнала нескольких законодателей-демократов — в лицо, не по имени. Только лидер меньшинства палаты представителей, Джон Шарп Уильямс из Теннесси был ей знаком по вашингтонским обедам. Язвительный взъерошенный мужчина, никогда не бывавший вполне трезвым, славился остроумием, которого все изрядно побаивались. Он несколько бесцеремонно привлек Каролину к себе и провел в столовую, где стоял специально приготовленный для него графин виски.

— Вы, конечно, знаете, что я босс Джима Дэя. Он призван обо мне заботиться. — Пока Уильямс наливал себе виски, Каролина заметила, что вопреки мелкому ситечку Китти темные чаинки на дне ее чашки сложились в приятный узор. — Не знал, что вы знакомы с Китти, мисс Сэнфорд.

— Я знакома с ее мужем. — Каролина осеклась, потом добавила: — Немного, когда он еще служил здесь контролером.

— Он далеко пойдет, имея за спиной поддержку отца Китти.

— Судьи?

— Судьи. О, этот человек настоящий центр власти. Хотя и одноногий. Он обеспечил Джиму победу на выборах.

— Именно поэтому мистер Дэй и женился на дочери судьи? — Каролина слегка сгладила грубость вопроса примирительным смешком. — Не забывайте, что я действующий журналист, конгрессмен.

— Не знал, что «Трибюн» готова печатать материалы подобного рода. — Круглое красное лицо Уильямса приняло торжественное выражение; Каролина знала, что оно означает: политик, сказавший журналисту что-то лишнее, опасается теперь за последствия.