Гор Видал - Империя

Херст профессионально зашелестел газетными листами и печально покачал головой.

— Я вижу, полковник, вы не следуете моему совету.

— Видите ли, мистер Херст, я обращаюсь к более сдержанной публике, чем вы, — добродушно ответил Брайан. Он даже улыбнулся девицам Уилсон, которые не обращали на него внимания. Блэз с трудом мог поверить, что этот простой, похожий на фермера человек мог настолько завладеть воображением страны. Было это искусство или простая хитрость? Может ли одно красноречие вызывать такой страстный трепет и такую устойчивую антипатию? По крайней мере для одной трети населения, он был всегда прав, и если бы создатели американского мира не объявили его в газетах злодеем, социалистом, анархистом, уравнителем, он был бы сейчас президентом Соединенных Штатов, гораздо более популярным, чем коварный Рузвельт, потому что популярность Брайана именно и была популистской, опирающейся на простой народ, голосом которого он был.

Брайан со знанием дела и без оптимизма заговорил о выборах.

— Обычно партия, не имеющая власти, собирает много мест в палате представителей. Лишь один Рузвельт неуязвим. Мы получили то, что принадлежит нам по праву. Вот почему так глубоко знаменательна ваша победа.

Херст согласно кивнул. Интересно, подумал Блэз, совершит ли Шеф ошибку, сочтя себя умнее и популярнее Брайана. Шеф был непривычен к мирским делам и вряд ли на него произвела ошеломляющее впечатление победа, полностью подстроенная Таммани-холлом. Блэз опасался, что Шеф, подчас на редкость наивный, мог принять число поданных за него голосов за личную популярность того рода, какой пользовался Брайан; лишь большие деньги, умело потраченные Ханной, лишили его президентства.

— Я, естественно, польщен, — очень медленно произнес Херст, точно беседовал с медленно соображающим репортером, — тем доверием, какое люди — бедные люди — Одиннадцатого округа мне оказали, и я сделаю все, что в моих силах, ради борьбы людей труда против их заклятого врага Теодора Рузвельта.

Пока это говорилось, Блэз наблюдал за лицом Брайана. Политики, как и священники, не обладают восторженной внешностью мирян. Квадратная челюсть Брайана, его узкий рот напоминали набросок из горизонтальных и вертикальных линий, пересекающихся строго под прямым углом. Неудивительно, что он был легкой добычей карикатуристов.

— Я уверен, что в Вашингтоне вам будет сопутствовать успех. — Глаза Брайна на мгновение повернулись в сторону загадочных девиц Уилсон и затем, точно из чувства вины, заморгали. — Если позволите дать вам совет, — скромно заметил он, — то у нас есть сильная атакующая позиция против нашего будущего императора — это сама империя.

Поскольку Херст в общем поддерживал американское имперское присутствие на Филиппинах, он не клюнул на приманку Брайана.

— Мне кажется, что мистер Тафт взял Филиппины под контроль…

— Нет, мистер Херст. Я не имею в виду преступления, которые мы уже совершили. Я думаю о том, которое Теодор вынашивает в своих мечтах. Он прославляет войну, а я ее ненавижу. Ненавижу! — Послышался рокот, похожий на приближающийся гром. Девицы Уилсон оторвались от партии в триктрак и посмотрели на великую звезду — что же еще? — готовую исполнить некий номер. Они ничего не понимали в политике, зато им было известно все о шоу-бизнесе, к которому в общем и целом принадлежал и Брайан, адвокат-златоуст выездного суда в Чатокуа. — Мне ненавистна любовь к войне, которую он демонстрирует в каждой своей речи. — Увидев, что он завладел вниманием двух девиц, что было эквивалентно, по крайней мере двум штатам союза, Брайан знакомым жестом ухватился руками за лацканы. — Он сказал кадетам Уэст-Пойнта: «Хороший солдат не только должен с охотой идти в бой, он должен сгорать от нетерпения, как бы скорее вступить в бой». Но довольно об этих заповедях нашего Господа Иисуса Христа. — Знаменитый, похожий на звучание лютни голос заполнил комнату, где находились также Артур Брисбейн и еще полдесятка херстовских сотрудников; Джордж не оповестил об их приходе.

— По оценкам убито более ста человек! — возбужденно воскликнул Брисбейн и пришел в еще большее возбуждение, увидев Великого Простолюдина на наполеоновском троне. — Простите, У.Р. Я не знал…

— Ничего страшного. Мы с полковником Брайаном, как всегда, едины. Мы дополняем друг друга. — Блэз понял, что Шеф хотел сказать другое, созвучное слово, означающее «поздравлять», но ему все было простительно.