Борис Поляков - Кола

– С выходом-то лучше бы повременить...

Сулль молчал.

Слышь, что говорю, Сулль Иваныч?

– Да, слышу...

— Ветер, говорю, нехороший. Тихий, а нажимной.

Сулль смолчал, не ответил, знай работает не спеша, Афанасий постоял, поглядел и докучать не стал больше. Андрею только почудилось – Афанасий в сердцах отошел: непривычно как-то смолчал Сулль Иваныч, неуважительно. А давеча, перед выходом, Афанасий опять к нему.

– Непогодье нас не застало бы, Сулль Иваныч.

– Нет. Все хорошо.

– Смотри, твоя воля. Одно скажу: негоже это, когда нет совета.

— Не надо совет. Надо послушание. Все хорошо, —

Сулль вроде бы мягко так говорит, а слова как каменные, не сдвинешь.

Афанасий, недовольно посапывающий у весла, рассмеялся вдруг негромко и сбился с ладу, грести перестал. – Чего ты? – поднял весло и Андрей.

– Наука вспомнилась, – хохотнул Афанасий и мотнул головой Суллю. – Ты ругай его осторожней. Как бы он, часом, за борт не прыгнул.

У Афанасия незлобивый характер, отходчивый.

— Да да. Осторожно, – засмеялся и Сулль, и глаза потеплели, глянули на Андрея, словно в нем поддержки искали.

В тот день еще был случай.

Как подготовку шняки закончили, Сулль удумал место каждому указать загодя: кто и где на лову находиться должен и какое дело как делать. Веревку принесли длинную. Сулль одним концом привязал Смолькова за опояску, другой себе взял, пояснил:

— Акула есть ты. Иди, сопротивляйся...

Шняка в отлив стояла на берегу. Забрались в нее все по местам стали. Смольков привязанный посуху бегает упирается. А Сулль выбирает веревку умеючи, подтягивает Смолькова к шняке, показывает Андрею и Афанасию, как оно в море должно все быть. Андрей с кротилкой, Афанасий с ляпом стоят наготове, ждут, наблюдают.

Как ни хитрил, ни упирался Смольков, подвел его Сулль к борту, приказал замереть и Андрею рассказывал как стоять правильно, как акулу по носу бить, как Афанасию ляп заводить и владеть им. Все показал Сулль.

Решили попробовать. Смольков не успел и глазом моргнуть, как заарканенный ляпом втащен был в шняку Суллем и Афанасием... А дальше пошло неожиданное – Афанасии не стал ждать Суллевых пояснений: только Смольков на лежбище оказался, он ляп не мешкая бросил, схватил секач в обе руки и замахнулся им высоко. Лицо жестким стало, вот-вот топор с широченным лезвием опустится, распластает Смолькова надвое...

Смольков всем телом взбрыкнулся – только кости ног по настилу стукнули – и рывком, по-собачьи сиганул за борт вместе с ляпом. Андрей подобрался, готовый схватить топор, похолодел. «Началось», – мелькнуло. И тут же вовремя спохватился: вдвоем Сулль с Афанасием не оставались. Ничего Афанасий не мог знать. Дурит, значит.

Смольков за бортом крестился на Афанасия:

— Сатана! Сдурел, что ли? Отшибешь голову...

Сулль, будто не было ничего, внушал Афанасию:

— Очень хорошо. Надо быстро-быстро. Бить что есть сила. Хорошо.

Сейчас можно вспоминать с улыбкой, а тогда Андрею присесть захотелось, до того слабость в ноги ударила. А тут еще сборы начались в море, странные какие-то, в спешке.

Андрей, загребая веслом, нет-нет да с глазами Сулля встретится. Глаза у него добрые, располагающие. Но на миг вдруг почудилось: в них, как в окне за шторкою, прячется настороженность. А что, если слышал Сулль разговор?

На веслах долгонько шли. Серою пеленой занимался день. Берега уже скрылись, дождь перестал, ветерок поднимался студеный, северный. Взводень пошел крупнее, шняку заметно покачивало. Афанасий стал чаще оглядываться.

– Погодка не разгулялась бы, а, Сулль Иваныч? Не по нраву она мне нынче...

Сулль щурит глаза и вглядывается на север.

– Будет тихо еще.

– Ага! А потом что?

– Ни-че-го! – улыбается Сулль.

– Может, парус поднять? Скорее дойдем.

– Нет. Скоро есть место.

Но Афанасию, видимо, надоело грести, он настаивал:

– Может, оно есть уже. Вели смерить.

Сулль пооглядывался кругом, подумал.

– Хорошо.

Грести перестали. Афанасий достал веревку, грузило подцепил и бухнул его за борт. Сулль следил, как веревка виток за витком исчезала в море.

– Ну как? – спросил Афанасий, когда веревка остановилась. – Может, тут и начнем? – И кивнул на север. – А то ишь как оно там захмарилось...

– Да, начнем, – согласился Сулль.

Хотя они и отошли недалеко от берега, он не стал возражать Афанасию, где начать. Коли так погода тревожит, не стоит разлад вносить. Пусть по его будет. Спокой нужен. Главное Суллем сделано: в море они. А в непогоду и тут всем достанется. И ничего, если акул здесь не будет. Больше всякой добычи Суллю нынче нужны ветер, дождь и хорошие волны.