Борис Поляков - Кола

И бранил себя, и казнил, а памятью был еще на повети, с Нюшкой. Слышал ласковый ее смех, торопливый шепот, чувствовал откровенную зыбь тревоги. Нежность прикосновений Нюшкиных была еще на губах, на щеке, шее. Тонкая пахучая стружка из-под рубанка грудилась. Андрей работал споро, со злостью. Бруски превращались в спицы – одна к одной, ровненькие, не отличишь.

Эх, и правда, узнал бы про паспорт Сулль! Два-три года – не срок. Что угодно можно перенести. Покорился бы, потерпел чужбину. Зато потом в Колу бы возвернулся вольный. Тогда бы и с Нюшкой можно разговоры вести. И в деревню свою непременно бы уж наведался, поклонился матушкиной могилке.

Когда Нюшка снова пришла во двор, Андрей твердо решил держаться от такой игры подальше. Спаси господь от греха. А то как бы вправду плачем не отозвалось. С кузней, главное, так хорошо наладилось. Заживет нога, и он будет уже при деле. И клонил ниже голову, глаз на Нюшку не поднимал.

– Андрюша!

Она впервые его по имени назвала. Ласковость ее голоса сжала сердце. Андрей перестал строгать. Надо сказать ей прямо: случайно все у них, и нет в этом ничьей вины. Но, встретив ее глаза, будто споткнулся.

– Чего?

– Ты не пошел в кузню?

– Нет.

– Почему?

Он выпростал из рубанка стружку, снова поднял на нее глаза. Она без платка стояла, в расстегнутой кацавейке. А глядела, будто выискивала что-то в его лице, даже голову набок склонила. Непохоже, чтобы пришла смеяться. Но ответил почти с вызовом:

– Испугался. Увидят, думаю, меня там и догадаются. А они-то уж виноватого сыщут.

– Вон ты чего! – засмеялась Нюшка. – От этого лишь?

– Отчего же еще?

– А я подумала, осудил ты меня. – Нюшка понизила голос и добавила еще тише: —Я беспутною тебе показалась, да?

– Что ты!

– Осудил, – Нюшка сказала это тихо и утвердительно, и Андрей совсем плохо себя почувствовал.

– Да нет же! Себя бранил, верно. Какими глазами за ужином на всех гляну?

– Какие мать с отцом дали, – невинно сказала Нюшка. – Придешь, поглядишь, как всегда. Разве где-нибудь что случилось?

Она смотрела на него ясно, с кроткою, не своей улыбкой. И вдруг прыснула неожиданно, раскатилась смехом:

— Ты так давеча стал врать Смолькову, я диву далась. Таким теленком казался, а поди ж ты!.. Ну и ну...

Смеялась она доверительно и сердечно, будто не было у нее на душе греха: не с ним она целовалась недавно, не ему шептала слова. И Андрей тоже свободно себя почувствовал, не сдержал улыбку:

– Так то Смолькову.

— А если бы он с фонарем на поветь? – смеялась Нюшка.

Представились глаза Смолькова, его в ухмылке поджатый рот. Уж он увиденное так не оставил бы. Придумал бы, какую корысть извлечь. И захотелось защитить Нюшку.

— А я мог бы его и прибить за это.

— Ого! – перестала смеяться Нюшка. – Выходит, не зря ты ссыльный.

– Выходит, – пожал плечами Андрей. И, словно оправдываясь, добавил: – А вралось и вправду легко. Никогда так весело не вралось.

– Ты и мне так же будешь?

Вопрос прозвучал, как задаток на будущее. Но как поверить льду на весенней реке? Андрей запахнулся будто. Нюшке ответил хмуро:

– Не дразнись. Ничего у нас больше не будет.

– Не дразню я тебя, Андрюша. Пусть не будет. – Нюшка подошла к нему. – Неужели ты сам не чувствуешь, не дразню? – Близко смотрели ее внимательные глаза. Рука протянулась к нему на шею, и Андрей забыл все свои намерения, обнял Нюшку. Но она уперлась руками в грудь ему, отстранилась. – Много, наверно, девок знал?

– Да что ты! – засмеялся Андрей.

– Ты ведь их не любил?

– Нет.

– И поклясться мне можешь?

– Ну!

Нюшка тоненько хмыкнула, заискрились ее глаза.

– Смелый какой!

– С чего ты взяла?

– Врать смелый! – засмеялась Нюшка.

За стеною двора, в ограде, что-то брякнуло. Андрей весь насторожился. Афанасий с Никитой в кузнице. Кто же это? Анна Васильевна? Смольков?

– Дружок на цепи, – безмятежно сказала Нюшка.

За стеною снова звякнула цепь, и Андрей засмеялся.

– Однако какая ты. – И испуг решил превратить в шутку. – На поветь тебя, видно, просто не увести.

– Отчего ж, – засмеялась Нюшка и высвободилась из его рук.

– Что ж ты уходишь?

– Хватит, миленочек мой, работай. С тебя спросят потом. – И, будто вспомнила только что, позвала: – Андрюш! В субботу из дому уйдут все. А вас Афанасий хочет сводить на вечёрку и в кабак еще, отпраздновать возвращение с лова.

– Ну и что? – не понял Андрей.

– Ты сбеги от них.

– Зачем?

– Об деле поговорим, – прыснула Нюшка.