Андрей Расторгуев - Атака мертвецов

Враг отступал. Русские войска снова теснили германцев. Сначала отбросили обратно к Восточной Пруссии, а затем снова перешли границу и погнали дальше, до самых Мазурских озер. А здесь увязли в позиционных боях, зарываясь все глубже в землю. Периоды относительного затишья сменялись ожесточенными перестрелками да яростными атаками с обеих сторон – в основном ради того, чтобы улучшить свое положение. Перед полками 57-й дивизии, при которой работал отряд, лежали изрытые снарядами поля и долины с разбросанными по ним десятками тел русских и немцев. Особенно на «Вильгельмовом пупе» – сравнительно небольшом участке, на котором окопы сильно выдавались вперед по крутой дуге. До линии немецких укреплений здесь было шагов тридцать, не больше. Командование решило занять первую линию обороны немцев, чтобы выровнять позиции, ликвидировав тем самым это легко уязвимое место.

О времени атаки Буторова предупредили заранее, поскольку он и его люди давно снискали доверие. Это позволило подготовиться. Усилили нужную землянку и подтянули как можно ближе двуколки для вывоза раненых. Атака ожидалась под вечер, после захода солнца. Начинала ее рота, занимавшая «Вильгельмов пуп», а по сигналу световой ракеты части справа и слева должны были поддержать атакующих.

Весь медицинский персонал и санитары, назначенные Буторовым для работы в этом бою, собрались задолго до назначенного времени. Ходили, волнуясь, вокруг запряженных двуколок. То лошадей покормят, и без того сытых, то воды поднесут или возьмутся в который уж раз подтягивать подпруги… Словом, не знали, куда себя девать.

– Николай Владимирович, пустите нас в окопы, – принялись уговаривать изнывающие в ожидании студенты-медики.

– Еще чего! – возмутился Буторов. – Категорически запрещаю!

Ишь, чего удумали! Ему только новых потерь среди персонала недостает. И так еле оправился, когда Соллогуб едва не погиб. Сашка тогда ногу сломал, падая вместе с раненой лошадью. Шел обстрел, и Соллогуба на носилках внесли в домик, занимаемый отрядом. Пока помогали другим раненым, снаряд попал в их бревенчатую хибару. Часть старой постройки обвалилась, а уцелевшая быстро занялась огнем.

– Там же Сашка! – испуганно крикнул Николай и, не обращая внимания на близкие разрывы, бросился в дом.

Горела как раз та половина, где лежал Соллогуб. Но самому Сашке ни за что бы не выбраться. Надо было спасать друга.

Стена с дверью завалена. Николай, не раздумывая, прыгнул в окно. В комнате от густого дыма ни черта не видать. Только бушующее пламя вокруг.

Носилки нашел практически на ощупь. Вместе с кинувшимися на подмогу санитарами подняли бесчувственного Сашку и с большим трудом протиснули в окошко. Увезли сразу в тыловой госпиталь…

– Стыдно же в убежище сиднем сидеть, когда раненым, возможно, немедленная помощь требуется, – продолжали уговаривать горячие юношеские головы.

Вынудили-таки согласиться, стервецы. Но и Николай не лыком шит. С ними пошел, решив одних не оставлять. Да и то заставил остановиться на опушке, где начинались ходы сообщения, уводящие в окопы.

Все расселись на траве, тревожно вслушиваясь в тишину и наблюдая закат…

По ураганному огню немецких пулеметов поняли, что атака началась.

Защелкали, засвистели пули. Да так густо, что все, не сговариваясь, кинулись ничком на землю. Отыскивая торчавшие кое-где кочки, царапая животы, отползали за них, прятали головы. Пули свистели непрерывно, ударялись в деревья, рикошетили, выбивали султанчики снега вперемешку с землей. Было жутко до одури. Николай, уткнув лицо в пожухлую траву, присыпанную рыхлым, подтаявшим снегом, не переставал клясть себя за то, что поддался на уговоры: «Господи! Я виноват. Не надо было их слушать. Теперь уж точно без потерь не обойдется!..»

Пролежали так минут двадцать, после чего пальба понемногу стихла. Но вдруг очереди затрещали с новой силой, только свиста пуль уже не было. Кажется, немцы пошли в контратаку, и теперь бьют уже русские пулеметы. Николай перевел дух. Скомандовал:

– Вперед!

Студенты-медики осторожно вползли в ходы сообщения и по ним засеменили в сторону окопов. Через несколько минут закипела работа по выносу раненых.

Буторов почувствовал сильнейшее облегчение, когда убедился, что в этот раз потерь удалось избежать. Несколько подстреленных лошадей и десяток пулевых отверстий в брезенте двуколок не в счет.

А вот наступление провалилось. Подмокшая сигнальная ракета не сработала, из-за чего атакующих никто не поддержал. Но и немцы не смогли ворваться в русские окопы. «Вильгельмов пуп» так и остался неликвидированным.