Array Коллектив авторов - 12 великих трагедий

Великий тан гламисский и кавдорский,
Король, судьбой отмеченный на царство!
Твое письмо меня уже умчало
Из этих жалких настоящих дней:
Всю будущность я сознаю теперь.

Душа моя! Дункан приедет к ночи.

A едет он когда отсюда?

Завтра —
Так он предполагал.

О, никогда
Такого завтра не увидеть солнцу!
В твоем лице, мой милый тан, как в книге,
Прочтут недоброе. Смотри светлей!
Обманем свет, надев его личину:
Радушный взгляд, да ласковые речи,
Да вид цветка с змеей, под ним сокрытой.
Мы гостя угостим. Я позабочусь,
Чтоб даром ночь не потерять. Она
Всем нашим будущим ночам и дням
Доставит власть, доставит славу нам.

Поговорим об этом после.

Да,
Но ободрись, смотри повеселее:
Кто изменяется в лице, тот трус.
За остальное я берусь.

Прекрасный вид! Как чист и легок воздух!
Как нежно он ласкает наши чувства!
Банко. A вот и ласточка, весенний гость;
Ее присутствие нам говорит,
Что мирно здесь дыханье неба веет.
Взгляните, нет ни уголка, ни фриза,
Где б не висел птенцов воздушный домик.
A где они, заметил я, гнездятся
С такой охотою, там воздух чист.

Моя хозяюшка, я вам так много
Принес забот, но много и любви!
Примите ж труд, любовью освященный.

Что значит труд наш, государь? Ничто!
И будь он во сто раз важней – ничто
В сравнении с щедротами монарха.
Вы царской милостью взыскали нас,
И за нее мы ваши богомольцы.

Где тан кавдорский? Мы за ним гнались.
Но он не едет, a летит. Умчался,
Гонимый любящей душой, как конь,
Гонимый шпорою. Мы ваши гости
На эту ночь, прекрасная хозяйка.

Мы ваши, государь; своим добром
Владеем мы не больше, как займом.
Угодно вам потребовать расчета —
И мы обязаны отдать вам все.

Нет только руку, – и пойдемте к тану, —
В моей любви он может быть уверен.
Позвольте.

Удар… один удар… будь в нем
Я не замедлил бы. Умчи с собою все дело,
Он все следы, подай залог успеха,
Будь он один начало и конец —
Хоть только здесь, на отмели времен —
За вечность мне перелететь не трудно.
Но суд свершается над нами здесь:
Едва урок кровавый дан, обратно
Он на главу учителя падет.
Есть суд и здесь: рукою беспристрастный
Подносит нам он чашу с нашим ядом.
Король Дункан вдвойне здесь безопасен:
Родной и подданный – я не могу
Поднять руки на короля; хозяин —
Убийце должен затворить я дверь,
Не сам своим ножом зарезать гостя.
Дункан царил так доблестно и кротко!
Высокий сан так чисто сохранял!
Его убить? – О! страшен будет вопль
Прекрасных доблестей его души!
За черный грех он прогремит проклятье,
Как трубы ангелов; в сердцах пробудит
Он состраданье, как грудной младенец,
Несомый бурею; как херувим,
Промчится вихрем над землей! Убийство
Возстанет призраком перед людьми
И выжжет слезы из очей народа!
И что влечет меня? Желанье славы…
Как ярый конь, поднявшись на дыбы,
Оно обрушится – и я задавлен.

Что нового?

Он встал из-за стола.
Зачем ты вышел вон?

Он спрашивал меня?

A ты не знаешь?

Оставим этот план. Он так недавно
Меня наградами почтил; в народе
Я мненье золотое заслужил;
Дай сохранить его прекрасный блеск:
Его не должно помрачать так скоро.

Так, верно, пыл, в который ты рядился,
Был жар вина? С тех пор тебе вздремнулось —
И вот, со сна, мутит тебе в глазах
От смелых дум? Теперь я оценила
Твою любовь. Ты на желанья смел,
На дело – нет! И ты бы согласился
Носить венец – красу и славу жизни,
И труса сознавать в себе? Сказать:
Хочу, и вслед затем: не смею?