Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

– Но какое, черт возьми, отношение имеет Немезида к тому, что Шерри собрался в Бат? – пожелал узнать он.

– Ты не поймешь, – ответил Ферди. – Пожалуй, надо повидаться с Джилом.

– Проклятье, Ферди, ты не можешь просто взять и уйти! – возмутился мистер Уэстгейт.

– Напротив, могу, – заявил Ферди. – Мне вдруг захотелось повидаться с Джилом. Очень умный малый. Вернусь к вам попозже.

– Знаешь что, Дюк? – сказал мистер Уэстгейт, глядя, как Ферди, кренясь, пробирается к двери. – Еще никогда в жизни я не видел Ферди таким пьяным! Его наверняка заберет стража, помяни мое слово!

Но Ферди сумел избежать столь бесславного конца. Он без помех добрался до Страттон-стрит, однако здесь его поджидало то же разочарование, что и немногим ранее лорда Ротема. Правда, Фейкенхем был обескуражен куда сильнее его светлости, но пришел к аналогичному решению. Вот уже второй раз за день мистеру Форду пришлось препровождать очередного приятеля мистера Рингвуда в его гостиную, дабы тот мог написать ему записку.

Подробное изложение всех обстоятельств стоило Ферди немало времени и умственных усилий, но, прочитав наконец составленное в изящных выражениях письмо, он остался весьма доволен собой. На его взгляд, ему удалось внушить мистеру Рингвуду мысль, что дело не терпит отлагательств и одновременно заверить друга в том, что сам он беззаветно верит в справедливый исход. Из этого со всей очевидностью вытекало, что Ферди отправится вслед за кузеном в Бат, однако затем стиль изложения несколько запутывался; следовало упоминание о тягостном предчувствии, что ему понадобится секундант, намекавшее мистеру Рингвуду: Ферди опасается, будто Шерри непременно вызовет его на дуэль. Подобную вероятность он объяснял происками таинственной силы, имя которой можно узнать, обратившись за разъяснениями к достопочтенному Мармадюку Фейкенхему. Но, дочитав до этого места, Ферди вдруг сообразил: мистеру Рингвуду было бы крайне нежелательно следовать его совету, посему он кратко начертал на полях: «Лучше не надо».

Сочинение подобного литературного шедевра, вполне естественно, потребовало от достопочтенного Ферди прибегнуть к поискам укрепляющего средства. К счастью, в одном из графинов на буфете обнаружился бренди. Ферди налил себе щедрую порцию в большой бокал и, поскольку он всегда оставался чрезвычайно щепетилен в вопросах хорошего тона, добавил постскриптум: «Выпил у тебя бокал бренди».

Обиталище мистера Рингвуда Ферди покинул с чувством, человека чести, сделавшего все, что в силах; бренди придало ему храбрости, и он отправился на Хаф-Мун-стрит. Дом был погружен в темноту, поэтому прошло некоторое время, прежде чем он добился ответа на свой настойчивый стук. То обстоятельство, что дверь в доме Шерри открыть было некому, показалось Фейкенхему чертовски странным, и он уже начал спрашивать себя, не ошибся ли номером, когда на втором этаже распахнулось окно и Шерри сонным раздраженным голосом осведомился, кого это, черт возьми, принесло к нему в гости в такой час.

Ферди, подняв глаза на смутный профиль кузена, воскликнул:

– Привет, Шерри, старина! Какого дьявола ты там делаешь?

– Это ты, Ферди? – разгневанно осведомился Шерри. – Это я должен спросить: какого дьявола ты там делаешь, если разбудил меня посреди ночи?

– Как, ты уже спал, Шерри? – не веря своим ушам отозвался Ферди. – Но ведь еще очень рано! А я пришел поболтать с тобой. По важному делу.

– Ох, дьявол! Ты опять надрался до чертиков. Как же ты мне надоел, Ферди! – раздраженно заявил Шерри.

Он исчез и через несколько минут отворил дверь, впуская кузена. Ферди вошел, приветливо улыбаясь, но предложение занять свободную спальню отклонил.

– Я должен вернуться в «Уайтс», после того как поговорю с тобой, Шерри, – сказал Ферди. – Меня там ждут друзья. А чего это ты улегся в постель?

– Проклятье, уже второй час ночи! – ответил Шерри. – Кроме того, завтра я еду в Бат.

– Ну и что? – возразил Ферди. – Я тоже еду в Бат, но я не ложусь спать в час ночи. С какой стати?

– Ты пьян. И в Бат ты не едешь.

– Еду. Пришел сообщить тебе об этом. Мне вдруг захотелось поехать с тобой.

Шерри, прищурив глаза, уставился на него, подняв повыше свечу, которую держал в руке.

– Зачем? – спросил он.

– Ты мне нравишься, Шерри. Сам не знаю, почему, но так оно и есть. И всегда нравился. Если ты едешь в Бат, значит, и я еду туда же.

– Теперь я точно знаю, что ты пьян! – с отвращением воскликнул Шерри.