Джорджетт Хейер - Воспитание чувств

Но именно так и повел себя этот порывистый молодой человек, проникшийся к ней очевидным отвращением. Вместо того чтобы испытывать благодарность и облегчение при виде Красавицы, вернувшейся в столицу в прежнем незамужнем статусе, он горько и хрипло рассмеялся, после чего позволил себе некоторые замечания, прозвучавшие настолько язвительно, что они граничили с оскорблением. Их, естественно, подхватили доброжелатели, и его слова вскоре достигли ушей мисс Милбурн.

Девушку охватило непреодолимое желание отхлестать Джорджа по щекам, удовлетворить которое она не могла, поскольку он не приближался к ней. После продолжительных раздумий мисс Милбурн вынуждена была признать: в определенной степени она сама повинна в том, что Джордж самым постыдным образом не питает более к ней доверия, и многое отдала бы за возможность объясниться с ним. Она выказала ему все знаки внимания, кои может позволить себе скромная и порядочная девушка, но он в ответ лишь презрительно скривился и одарил ее насмешливым взглядом. Мисс Милбурн, привыкшая безнаказанно обращаться с ним, как с дрессированной собачкой, испытала настоящий шок, разрываясь между негодованием и извращенным удовлетворением оттого, что молодого человека, оказывается, нельзя вернуть легким мановением пальца.

Но стремительная потеря одного за другим троих столь знатных и выдающихся поклонников, как милорд Шерингем, его сиятельство герцог Северн и лорд Ротем, стало для Беллы серьезным испытанием и даже катастрофой. Отныне самым реальным претендентом на ее руку оставался простой баронет, поскольку она прекрасно понимала, что такие воздыхатели, как достопочтенный Ферди Фейкенхем, ухаживают за ней, лишь отдавая дань моде, и не питают серьезных намерений.

Навязчивые знаки внимания, которыми принялся в последнее время осыпать Беллу сэр Монтегю Ревесби, стали бальзамом для израненного самолюбия девушки, но когда миссис Милбурн заявила, что, оставаясь в Лондоне, ее неблагодарная дочь лишь выбросит на ветер свое будущее процветание и потому ей будет лучше в деревне, Изабелла не стала возражать. Подобное бегство означало поражение, однако ничто не могло быть более унизительным, нежели сочувствие или изумление высшего общества.

Итак, мисс Милбурн удалилась в Кент, дабы набраться мужества и вернуть себе былое присутствие духа; лорд Ротем предался разнузданному поиску удовольствий и вел себя чрезвычайно безрассудно. Он проигрывал внушительные суммы за карточным столом, готов был свернуть себе шею на охоте, без малейших колебаний принимал любое, даже самое дикое, пари, участвовал в настоящих оргиях и попойках у Лонга, «Лиммерза», в клубе «Даффи» и прочих притонах. К тому же на глазах у шокированного света менял любовниц как перчатки, вел себя крайне вспыльчиво, даже агрессивно, по отношению к своим собратьям-мужчинам и распугивал рассудительных джентльменов, всаживая пулю за пулей в мишени тира Ментона.

Шерри тем временем ни на шаг не приблизился к разгадке тайны местопребывания своей заблудшей супруги; а еще он обнаружил, что привычка отнюдь не позволяет ему смириться с ее отсутствием. С каждым днем виконт лишь сильнее тосковал по ней, а дом, который они выбирали вместе, становился для него все более чужим и негостеприимным. Его светлости недоставало даже пронзительных и визгливых трелей канарейки, прежде частенько вызывавших у него одно лишь раздражение. Раньше он роптал по поводу уз, которые наложил на него брак; ворчал из-за необходимости сопровождать Геро на балы и рауты; полагал, что его комфортный быт рухнул из-за ее способности постоянно попадать в неприятности, из которых ему приходилось выручать ее; с тоской вспоминал беззаботные деньки своей холостяцкой жизни и считал, что хотел бы вернуть их обратно.

Что ж, Геро вернула их ему, а они оказались для него красивыми, но гнилыми плодами. Пока она оставалась для него недосягаемой, виконт потерял всякий интерес к охоте. Когда один из его приятелей предложил ему посостязаться наперегонки от Лондона до Барнета, отмечаясь на всех дорожных заставах, а потом хорошенько отметить это дело, он ошарашил сего предприимчивого джентльмена, бросив в ответ одно-единственное слово – «Глупость!» – и наотрез отказавшись принимать вызов.

Известия об исчезновении Геро, разумеется, в конце концов достигли ушей вдовствующей леди Шерингем, а поскольку у нее имелись все причины знать, что ее невестка, как полагал свет, вовсе не поправляет здоровье в Шерингем-Плейс, то она отписала Шерри, потребовав объяснений. Перечитав письмо матери, Шерри собственной персоной прибыл в Кент и удовлетворил ее любопытство.